На улицах Стамбула

Я без проблем, как ни странно, доехал до дома и уже мылся в душе, когда меня снова осенило, да так резко, что я дернулся и пена от шампуня попала в глаза: «Светлые мне все сказали вовремя. Это я, тупой, не понял». Или понял, но не так. Или сделал вид, что не понял, потому что, если бы я понял, это означало бы одно – начало битвы. А я не хотел. Я, лень, знал, что это означает начало новой заварушки, и биться не спешил. Моя ветхая тленная земная натура сделала вид, что ничего не видит и не слышит, и никаких сообщений от света не получала.

«Эдак я совсем не спасусь», – подумал я, спешно вытираясь полотенцем. Напялил белый махровый халат, как в отелях (не думайте, что спер – честно купил), заварил себе чаю, уставился с чашкой в руке в ночное окно. Москва в последнее время похорошела даже ночью. Иллюминации прибавилось, город красивый, что ни говори. Я отхлебывал горячий чай, смотрел на ночные огоньки и думал, что я, кажется, проморгал сообщение из Центра. Помолился, почувствовав «сопротивление материала» (ох, как же я ненавидел этот предмет в универе!) – воздух вокруг меня был раскален и насыщен действиями темных. На меня не то, что колдовали, нееет, берите выше. Я был под прямыми действиями бесов, а это случалось только тогда, когда я был на поле сражения. Я был на поле сражения, ребята, сам того не зная, в меня уже стреляли, и я должен был обороняться. Все софиты были направлены на меня, и я метался в кругу света, внезапно пойманный прожектором, как на сцене перед огромным залом, один, и ничего не понимал. Было одно желание – спрятаться, закрыть руками лицо и сделать вид, что я ничего не получал, никаких сообщений. Вот только есть одна фишка – если ты светлый, ты уже на поле боя, не важно, прислали тебе задание из Центра или нет. По определению тьма объявляет тебе войну в тот самый момент, когда твое сердце приняло Бога во всей его полноте. Ты уже – Воин Света и кому, как не тебе, понимать, что война идет 24/7, 365 дней в году, во все дни, часы и минуты твоей жизни до того самого момента, пока последний гвоздь не будет вбит в крышку твоего гроба. Вот тут, пожалуй, можно немного успокоиться, потому что дальше от тебя ничего не зависит. Страшный суд и мытарства душа каждого человека проходит, уже не в силах ничего изменить. Понять бы еще, блин, везу ли я что-то, или я должен что-то сделать, или кого-то защитить? Откуда такое внимание к моей малозначимой персоне? Я помолился и, накрывшись одеялом, пытался прощупать себя на предмет сообщения от светлых.