Лабиринт в пустыне

Итак, что мы имеем? Меня депортировали в тот самый момент, когда я решил сразиться с темным. Который явно пришел за мной и явно знал, что я в это время в этом Серфинг-кафе люблю выпить чашечку кофе. То есть его явно проинформировали. Кто бы это мог быть? Мой любимый бариста? А я то его хотел завербовать в армию светлых! Или зря на него гоню, кто-то другой? Ну, не важно. Итак, этот темный типок явно хотел грохнуть меня. Я был готов настучать ему по ушам, по уровню соответствовал, но наши предпочли меня упихнуть через портал к морю.

Против моря ничего не возражаю, искупался от души. Я вздрогнул, вспомнив, что именно над мною спящим говорили ангелы. Походу дела, работенка предстоит достаточно пыльная. И я ничего не смогу сделать, кроме как выполнить её, потому что это задача от Бога. Вот так вот, шах и мат вам, Иннокентий Абсурдович, взялись за вас по серьезному, надо выполнять. Это вам не хухры-мухры. Дело важное, дело серьезное. Знать бы еще, что именно. День близился к концу, я торопливо закрыл ноутбук и поспешил с такими же, как и я, бесконечно усталыми клерками в деловых костюмах, на выход. Нас была целая армия измученных офисом людей, работёнкой выпитых до донышка, рьяно несущихся по своим делам, чтобы успеть немного «пожить» для себя, пока завтра утром неумолимое жерло капитализма не засосёт нас снова в офис к 9 утра, чтобы выжать, как лимон. Я просто торопился домой, чтобы немного прийти в себя после утренних странных происшествий. Не каждый день тебя за пару секунд до битвы телепортируют к морю, а потом ты весь день ходишь на лице с женским тональником, с песком в ботинках и ракушках на жопе. Не каждый день это случается, и тут понять бы мне, что к чему. Я приехал домой, припарковал тачку, как смог, а не как предполагалось, что смогу. Вошел в квартиру, захлопнул за собой дверь, скинул ботинки и зимнюю аляску прямо на пол и упал лицом в диван. По чесноку – я не хотел ничего знать. Я не хотел напрягать свой мозг. Я не хотел узнавать, зачем меня преследовал тот темный амбал. Я не хотел знать, что конкретно имел ввиду тот ангел на берегу. И я боялся узнать настоящие замыслы Бога. Потому что я должен был их воплотить в жизнь в любом случае. Даже легкая тень от пробежавшей как мышь мысли, чтобы я мог отказаться, повергла меня в страшную дрожь. Богу никто и никогда не говорит «нет». Всевышнему не отказывают. Невозможно отказаться от Пути, уготованного Им. От креста не отказываются, с него снимают в конце жизни, чтобы похоронить.