Красный кадиллак желаний

Завтра в доме соберутся родственники и только отец, который настойчиво предлагает мне горячий какао, знает, как мне тяжело сейчас:

– Папа, и что я должна им всем сказать: что ни помолвки, ни свадьбы не будет? Что Эйран бросил меня?

– Нет, милая. Утром я всех обзвоню и скажу, что ужин не состоится.

– Но мама должна была приехать.

– Мама может приехать и так, – вздохнул…

Знаю, что ему сложно говорить о ней. Наверное, это у нас семейное переживать предательство любимого человека. Мама предпочла другого мужчину, другую работу и другой город.

– Я пойду спать, хорошо?! Завтра нужно улыбаться людям, которые придут на концерт, а мне еще петь… и силы для этого.

– Иди, милая.

Поцеловала отца и поднялась в свою комнату. Завела будильник на 8 утра 25 декабря. Нужно позвонить своей подруге Шейлин, чтобы она забрала платье для помолвки, я за ним не поеду. Единственный раз, когда мне было больно, как сейчас – это когда мама объявила об отъезде и новом мужчине. Я украдкой взглянула на себя в зеркало: растекшаяся тушь обрамляла уставшие зеленые глаза, а темные мокрые волосы, некогда счастливое лицо.

Всю ночь я прорыдала, не понимая, что сделала не так, отчего он просто взял и оставил меня: поспешно закончил дела по строительству нового здания для театральной школы и уехал в другую страну, навсегда. Заснуть удалось ближе к утру и все это время я думала, что было бы если я делала то, что хотелось, а не то, что нужно и принято.

Проснулась я от оглушающей мелодии звонка, которую дней десять, как сменила по настоянию нашего художественного руководителя – Томаса Олдриджа. Терпеть его не могу. Видите ли, эта музыка «корябает его нежный музыкальный слух». Кто же звонит в такую рань? Взяла телефон и увидела цифры 10:36 – боже мой, проспала!

– Да, алло!

– Мири, привет! Тут такое дело, в общем, нужно чтобы ты приехала в школу.

Конечно, срочно! Через полтора часа главная репетиция перед концертом, хорошо, что школа в десяти минутах ходьбы. И о каком зеленом платье Шели твердит, сейчас не до него – оно уже сыграло решающую роль. Томас мне все уши проест, что я для будущей примы не гожусь, ведь «зрители не ждут, а он вынужден».