Льдинка

Глаза у него добрые, но выглядит он как буйвол.

– А я думала, мы с моего любимого начнем, – улыбаясь, отвечаю я ему, но гляжу только на Маркуса. – Я даже имя свое вспомнила.

– Прекрати язвить и отвечай на вопрос, – холодно отрезает король. Моя очередь сверлить его недовольным взглядом. Моя подруга возмущенно поднимает брови. – Пожалуйста, – добавляет он, видимо, вспомнив, что мной нельзя командовать.

– Меня пытались изнасиловать. Он появился внезапно. Что было после, я смутно помню. Нож торчал у меня в груди.

– А что было потом? Он вернулся? – спрашивает кто-то другой.

– Больше я никогда не виделась ни с ним, ни с кем-то из других вампиров.

– Как ты выжила?

Я молчу. Они просто загоняют меня в угол своими вопросами.

– Я не знала, что произошло со мной, – тихо произношу я, – хотела выйти из подвала, а там, наверху, было солнце. Я долго пролежала потом, пока заживало тело. Питалась крысами, когда удавалось пошевелиться.

– Что дальше? – спрашивает Маркус.

– Я вышла оттуда ночью и стала прятаться, – я хмыкаю. – Природа взяла свое, и я научилась питаться.

– И кем ты питалась?

– Грабителями, убийцами, насильниками… длинный список. Я устроилась в бордель. Там неплохо было, пока я не увидела, что они творят с детьми, – последние слова я уже шипела. – Я всех их убила.

– Припоминаю…, – выдыхает Маркус.

– Мы и не думали, что такое может сотворить…

– …девчонка, – заканчиваю я за него, разглядывая свои руки.

– После борделя что было?

– Я уехала. Часто переезжала с места на место. Больше я не убивала.

– Откуда у тебя были деньги? – спрашивает кто-то.

– Откуда? – я вскидываю брови, и почему-то кровь приливает к щекам. – Ну, я воровала… В борделе было много богатых клиентов. Потом вкладывала в бизнес. Разные варианты.

Они смотрят на меня, как на преступницу. «Я такая и есть. И что?»

– Что? – озвучиваю я свои мысли. – Понимаю, лучше бы я умерла тогда, но ни тогда, ни сейчас мне не дали.

Молчание затягивается. Я разглядываю свои руки. Ничто не изменилось. Я такая уже больше сотни лет. Одинокая, покинутая, брошенная.

– Кто твои родители? – спрашивает Маркус.

– Я из приюта. Меня оставили там, когда мне было четыре года.

– Никаких записок или еще чего-то? – настаивает он. «Умный», – читаю я по губам моей подруги.

– Была записка с моим именем и все.