Белый ворон

***

Нечто вдохновляющее и прозаичное представлял собой Уилл Блексмит, усердно пишущий в рваных тетрадях, бегло читая учебник.

В Старбаксе пахло кофе. Тут так всегда? Людей было мало, в основном гуляющие пары или друзья заходили, чтобы купить кофе или какой-нибудь выпечки и, не задерживаясь ни секунды, улетали прочь, вдогонку упущенного лета.

Уилл поднял глаза на Бет.

– Ты не написала ни строчки, – сказал он, грызя ручку и смотря в тетрадь Бетти и на нее саму.

– Я знаю, – Бет достала холодными руками из рюкзака черный блокнот со свежими наклейками по углам и открыла.

– В таких ведут дневники.

– Это и есть дневник.

– Тебе еще кофе надо?

– Да, наверное. И возьми в стеклянной кружке! – оборвала Уилла Бет, пока он выходил изо стола. Бетти не хотела разбираться, значил этот взгляд беспокойство или странность.

Под тетрадями и учебниками завибрировал телефон.

– Бет, где ты? Почему тебя нет дома? Ты еще в школе? Пять часов вечера!

Это была мама. Это и так понятно.

– Мама, – раздраженно протянула Бет, – я в кафе на Мей стрит. С Уиллом Блексмитом.

Не хотела она говорить.

– Почему не позвонила? Могла бы написать, я бы ответила, в любом случае.

– Я знаю, но я же не маленькая.

– Но ты моя дочь. – Мама сделала глубокую паузу, – Поговорим дома, Элизабет. Во сколько тебя ждать?

– К шести, наверное.

– Постарайся не забыть.

– Ладно, – Бет сбросила трубку, в этот момент Уилл поставил перед ней высокую кружку, как обычно украшенную сверху пенкой с замысловатым рисунком и сел напротив.

– Сколько ты выпиваешь за день?

– Обычно не пью, у нас кроме зерен ничего нет, а я их терпеть не могу, да еще и мама варит его горьким и густым.

Уилл посмеялся.

– Тебе помочь с чем-нибудь?

– Нет, я не хочу это делать, – Бетти закрыла блокнот, в котором было написано лишь число и первое слово.

– Ладно. Я почти все сделал. Придумай, куда хотела бы еще сходить.

Бетти уже второй день испытывала то непривычное чувство, которое другие девочки в ее возрасте уже не замечают. Не любовь и не влюбленность, ни в коем случае, чувство странности, неопределенности, дискомфорта среди людей, выталкивающее привычное состояние и встающее выше всех.