Белый ворон

С тех пор Дин спокойно может позволить себе не спать до утра, а встав, выпить чашку черного и жить, как ни в чем не бывало, но все это до поры до времени, пока действует кофеин, докидываться приходится дешевым из кофеен по пути в студию, иначе там можно умереть.

– Вчера приходила женщина с американской балетной студии, ну думаю, что тебе это интересно, но выслушай. Тебе предлагают обучение в элитной студии у двух балетмейстеров. Они хотят взяться за тебя.

– Дорого?

– Деньги я найду. Проживание, сказали, оплатит школа.

– Я согласен, – быстро выпалил Дин. Меньше всего ему хотелось сейчас играть в раздумья, интерес и вслушивание во впервые услышанное заявление.

Отец секунду помолчал.

– Что, вот так просто, не подумав и с полгода, просто согласишься уехать в другую страну?

– Америка, – пожал плечами он, повернувшись. – Там у меня больше шансов, да и от Питера я маленько устаю. Еще и школа, наверняка лучше.

– Да, кстати, твоя классная говорила, что у тебя тройки по всем предметам.

Дин отвернулся к окну.

– Гнилой человек всегда пытается замарать гнилью других, главное, отрицая свою поганость.

На выходе Дин дотронулся до кроссовок. Они оставались холодными.

Не смотря на то, что был сентябрь, все уже успели нахватать двоек и ходить заглаживать их муторными, болезненными пересдачами. Отличниц, а точнее их статус и путь в несуществующую мечту, волновали даже четверки. Пережив ГИА, нельзя было расслабляться и перед ЕГЭ, год пролетит незаметно, это знали и сами десятиклассники и без всяких угроз пекущихся учителей.

Дину запомнится этот день, он пообещал себе никогда больше не возвращаться в стены неоправданных истерик и суеты без повода. Неплохо было бы выбить дверь математички ногой, после пятнадцатиминутного опоздания, или покормить рыбок руссички пончиками, но тогда он имел шанс не уйти из школы, а вылететь, что сильно ударило бы по его самолюбию. Точнее тому, что от него осталось.

Лера перестала пользоваться косметикой, как только она перестала маскировать темные круги под глазами. Это стало по факту бессмысленным загрязнением пор. Зная это, Дин не обижался, когда она не здоровалась с ним по утрам, но знал, что она просто спит.

Математичка задерживалась. Это было привычным делом, если было не на кого поорать. Дин уже задумывался о том, что выбитая дверь в этот день была бы не лишней. Кто спал, а кто зубрил.