Чёрное солнце

Обидно, наверное, слышать о том, что ты не докучаешь сожителям?

– Ты пытаешься так проявить сочувствие?

– Я тебе соболезнования скорее бы проявила, зная, что ты сирота.

Они думали, что я из детского дома. Ну и хорошо, это мне на руку.

Алиса посмеялась над своей же шуткой.

– А вот что тебе во мне нравится?

– Эм, – я сделала паузу, – голос?

– Нет, не так, – она села вполоборота ко мне, устраиваясь нога на ногу, – вот мне в тебе нравится то, что ты редко расчесываешь гриву (гриву, не иначе, она не воспринимала мои волосы, как волосы), всегда оставляешь колбасу на столе и учишь китайский.

Я подумала.

– То, что ты поешь?

Она болезненно улыбнулась.

– Так тоже можно.

Для Алисы не было странным вести разговоры без продолжения, она была особой не постоянной, могла в любой момент закончить разговор, перед этим дослушав, но после переведя тему, все к этому привыкли.

У Алисы не было так много друзей, пара доверенных лиц, с которыми она встречалась пару раз в неделю, за все время жизни с ней я поняла, что она спокойно сможет прожить месяц на необитаемом острове, выжить в апокалипсис и потом поднять мир с колен и устроить восстание.

Стрелка на часах доходила до 9 вечера. Вся комната освящалась тусклым светом кухонной лампы гарнитура, Алиса о чём-то молча думала, попивая крепкий растворимый кофе, уставившись в точку. В отличие от меня она была не так придирчива к тому, что пьет, ей было вообще не важно, что пить, мне же был категорически важен вкус, атмосфера, в которой я пью, люди вокруг меня… в общем, в этом было наше главное расхождение.

– Ты часто вспоминаешь о том, чего больше нет в твоей жизни?

Наверное, она пила не чистый кофе. Редко Алису можно было увидеть искренней, обычно в вечернее время, когда она была уставшей от города, да и от мира в целом. В такое время она обычно была такой взрослой, если при свете дня можно было видеть веселящегося, танцующего, энтузиаста-подростка, открытого всему миру, по вечерам она становилась взрослой, унылой, и такой усталой, что тоска брала.

– Нет, стараюсь не думать.

– Ты ни разу не заговорила о нем со для его смерти.

Без особой договоренности можно было понять, о ком мы говорим. Чаще всего мы не назвали имён, имена не имели значения, когда вас всего лишь трое, и вы практически не вылезаете из комнат друг друга.