Чёрное солнце

Я знала, что моя работа достойна призового места, даже черновики нужно уметь писать так, чтобы это было достойно прочтения.

Но на следующий день Серов все равно умер. В своём кабинете. С перерезанным горлом. С украденной частью документов, причём, все пропавшие бумажки говорили именно о том, что убийца прекрасно знал, где что лежит, что отвечает за статус и звания. Подозревалась вся наша группа, да почти весь университет, тех, кто не держал на Серова зуб, было очень мало.

– Ужас, а за что его убили? – первое, что спросила у меня Алиса.

– Ну, он был сам по себе нехороший человек.

– И все с этим согласны?

– Ага. Он многим перспективным студентам палки в колёса вставлял.

– Убийцу будет сложно найти.

– Очень, – я повернулась на стуле с корейской морковкой в пластиковом контейнере, – в момент обнаружения тела окно было открыто, все дверцы шкафов распахнуты настежь, бумаги перерыты, стол в беспорядке. Отпечатков, казалось, куча, но их не оказалось, нигде.

– Это человек хоть был?

– Не знаю, но, в общем, зацепок никаких не нашлось. Вообще никаких. Завтра пойдём в морг, говорят, случай интересный.

– В плане?

– Не уточняли, но будет смешно, если окажется, что он умер раньше, чем ему полоснули по шее.

– В смысле?

– Остановка сердца. Такой случай был на прошлой неделе в библиотеке. Молодая девушка умерла от перебора энергетиков, никотина, и ещё чего-то.

– Ну, понятно.

– Остановка сердца может быть от увиденного, или же от введённого в кровь препарата, это должны были обнаружить следователи, само собой, прокола не обнаружилось. Рукава и манжеты были нетронуты.

– Что такого можно было увидеть, чтобы остановилось сердце.

– Не знаю, знаешь, говорят, можно и словом убить.

– Да уж… а дети у него были?

– Был сын, но приёмный, сейчас решается, заберёт его бывшая жена Серова, или он поедет туда, откуда пришел.

– Жалко пацана.

– Не то слово…

Поводов волноваться становилось больше. Металлический вкус темного прошлого, детства, которое мне не хотелось вернуть, познания новых миров и адаптации под физическое тело, новые морали настигал меня все чаще.