Обесцененная

Буковка "М", высвечивающаяся на экране, означает отнюдь не сокращение имени волка. Просто подписать открыто "мудак" я не могла – время от времени Марк проверял мой телефон.

– Привет, – отойдя в сторону, отвечаю на звонок.

– Привет, моя ласковая, – как всегда с ленцой произносит оборотень. – Доехала до своей глухомани?

– Доехала. Все в порядке, – уточняю больше для невольных свидетелей разговора, чем для Марка. Ему, уверена, плевать, как я добралась до дома.

– Жаль, – вздыхает волк. У меня сердце замирает.

– Ты уже улетел?

– Нет, – моей сердце ухает вниз. – Вылет отложили до завтра. Думал, успею еще с тобой встретиться.

– Я уехала утром, – извиняющимся тоном отвечаю ему. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не заставляй меня возвращаться.

– Знаю.

Мне хочется спросить, откуда, но… Не удивительно. Марк привык отслеживать всё и вся. Наверное, это даже не первый раз, когда за мной следили.

– Как там в глуши? Не скучно?

– Я только доехала. Пока нет.

– Я рад, моя ласковая, – хмыкает оборотень и произносит тоном, не терпящим возражений: – Не делай глупостей, Лина.

Он отключается, оставив меня в растерянности. Что значат его слова? Контракт. Да, еще целый месяц я принадлежу ему, но ведь он же отпустил! Или нет? Глупости? Что он имел в виду? Рассказывать о наших отношениях я никому так и так не собиралась.

– Лина, – окликает меня мама, а я от неожиданности подпрыгиваю на месте.

– Да, – прижимаю к груди телефон.

– Заходи в дом. Холодно уже. Вон как побелела, – журит родительница. Она делает вид, что ничего не произошло, хотя и она, и Илья прекрасно слышали весь разговор. Сталкиваюсь взглядом с волком и поспешно отвожу глаза. Мне стыдно. Никогда ни перед кем не было стыдно за свою связь с Марком, а теперь как никогда чувствую себя грязной и оплеванной.

– Илья, а ты чего стоишь? Проходи. Я пирожков напекла, – продолжает мама.

– Я поеду, Тамара Макаровна. К своим еще нужно заехать, – холодно отзывается он, ставя мою сумку на крыльцо. – Приятного вам вечера!

– И тебе, Илюшенька, – улыбается мама, но никто не разделяет ее веселья. – Полина, заходи, кому сказала. Будто я тебя не знаю, замерзла же.

Я подхватываю свою сумку и наконец-то переступаю порог отчего дома. Тут же наваливается тоска, а воспоминания прошлого вызывают слезы на глазах.