Ловушка разума

Не знала бы какой он одержимый собственник, получала бы удовольствие от его прикосновений и ощущения крепкого сильного тела за спиной. Хотя, чего врать, даже зная, млею.

– Ты не представляешь, – шепчет, – как я хочу, чтобы ты меня простила.

Я молчу, ожидая продолжения, но его нет. Простила… Легко сказать. Нужно бы ответить ему. Только вот мысли разбегаются. То хочется сказать, что уже простила, но не приняла его, то хочется накричать и выплеснуть на него всю свою обиду и злость. Но говорю я совершенно другое:

– Отпусти меня.

Молчит, лишь сильнее стискивает руками. Не отпустит. Прекрасно знаю это. Мы с ним как в ловушке. Умом я понимаю, что вырваться бы поскорей да вернуться к своей жизни, а сердце шепчет, что, возможно, он мой единственный… Не знаю, что творится в голове у мужа, но должно быть что–то похожее —знает, что стоило бы отпустить, но не может, потому что я его самая желанная женщина во Вселенной. Даже приятно это осознавать.

– Шерри, ты просишь единственное, что я не могу сделать.

Я бы пожалела, утешила, до того горько звучат его слова. Но не могу. Жертвовать собой ради желаний вампира, который не считается с моими. Нет!

– Тогда не стоит впредь заводить эту тему, – отрезаю я.

– Шер…

– Не надо! – выключаю воду и хватаю полотенце. Разворачиваюсь к нему, вытираю руки. В глаза не смотрю. Взгляд все также направляю ниже. – Уже ничего не исправишь, Рей. Ты попользовался мной. Счастье не бывает долгим, – горько усмехаюсь.

– Почему ты не смотришь в глаза?

– Один раз я уже посмотрела.

Рей приближается и хватает меня за подбородок, вынуждая смотреть на него. Не тут–то было.

– Открой глаза, Шер, – злится. – Я не собираюсь больше ничего тебе внушать.

Я мотаю головой, не веря ему. Наверное, уже никогда не поверю. Как же тошно ощущать себя беспомощной.

– Детка, – шепчет, обхватывая ладонями лицо, – тебе нечего бояться. Еще месяца не прошло…

Я приоткрываю глаза. Все расплывается вокруг.

– А после месяца мне стоит бояться, да? – вырываюсь и ухожу с кухни, оставляя Рея в одиночестве. Слышу, как громыхает посуда, и по лестнице уже не иду, а бегу. В комнате тут же падаю на кровать и даю волю слезам. Как же все болит внутри.

***

Остаток дня я провожу в своей комнате.