Золото Хравна

Сюсломан Маркус постановил, что убийство совершено зверем, а потому ни кто-либо один из местных бондов, ни все они вместе не должны платить виру[45 - Вира – штраф. В средневековой Норвегии существовала довольно сложная система штрафов за различные нарушения и преступления.] королевской казне.

Теперь Торлейв даже припомнил, что барон Ботольв, присутствовавший на этом тинге вместе с несколькими своими дружинниками, говорил, что надо бы вызвать охотников – таких как Нилус, сын Сигхвата из Гиске, ибо Нилус – мастер изводить не только лихих людей – маркаманов[46 - Маркаманы – разбойники, лесные люди.

] да разбойников, – но и медведей-шатунов, и волков-людоедов. Видимо, господин Ботольв сделал, как говорил. Слово «варг» могло напугать кого угодно, даже Торлейва, хотя он в основном опасался за Вильгельмину. Он и прежде почти каждый день наведывался на Еловый Остров и нередко оставался там ночевать, а после того, что случилось, подумывал, не перебраться ли ему от тетки, которая все-таки живет в людном месте, в дальний хутор на озере до возвращения Стурлы.

– Долго же они ищут, – пробурчала Вильгельмина.

Торлейв подкатил на лыжах к Стюрмиру и Финну.

– Хёвдинги! Сдается мне, что вы давно уже злоупотребляете гостеприимством хозяйки. Пора бы вам и в обратный путь.

– Хорошо, когда у юной дамы есть такой верный рыцарь, – едко усмехнулся Стюрмир.

– Ладно, Стюрмир! – просипел Филиппус Финн. – Оставь. Я сделаю новый. Было бы серебро.

– Мы уходим, – сказал Стюрмир Торлейву и Вильгельмине.

 – Жаль покидать тебя, племянница. Даст Бог, еще свидимся.

Финн мрачно усмехнулся.

– Скоро свидимся.

Вильгельмина смотрела вслед охотникам, покуда они не скрылись за ельником на том берегу.

Торлейв запер ворота на засов.

– Я так и не поняла, что им надо. Послушай-ка, что случилось со мною ночью, и скажи, что ты думаешь об этом. – И Вильгельмина рассказала Торлейву о ётунах и о том, что голос Финна напомнил ей вой ветра за окном.

Но Торлейв только хмыкнул:

– Пустые страхи.

Торлейв вырос на хуторе Пригорки, вблизи многих других усадеб. Его добрый нрав, а также мастерство резчика, плотника и столяра доставляли ему немало заказов. Его звали, когда надо было построить и украсить дом или стабур, но в основном он получал небольшие заказы. Скамьи, столешницы, табуреты, полки, сундуки, люльки мастерил он быстро и на совесть, вещи выходили из его рук прочные, ладные и служили долго.