Золото Хравна

– Или бежит за тобой к той отмели, где растут две ивы и где летом ты купалась и брызгала водой в него и в меня.

Нечего бояться, пока спит Буски, пока горит лампадка, пока шепчешь те несколько молитв, что первыми пришли в голову. Пока рядом отец или Торлейв.

Однако ни отца, ни Торлейва не было, а закончить молитву Вильгельмина не успела, потому что Буски, прислушавшись во сне, внезапно приподнял ухо, затем разом сел и глухо заворчал.

– Что, Буски, что ты?

Вильгельмина соскочила с кровати и босиком по холодному полу – полосатые дорожки, которыми он был застелен, не спасали от сквозняков – подбежала к окну.

Наружный ставень плотно заперт, через него ничего не разглядеть. Буски бегал по комнате, нюхал прохладный воздух, которым тянуло из щелей. Шерсть на его загривке встала дыбом. Сквозь рев и вой ветра Вильгельмина услышала, как в конюшне, примыкавшей к южной стене дома, ржет и бьет копытами Рыжая.

– Это волки? – спросила она Буски. Вместо ответа он поскреб лапой дверь, точно просил: «Выпусти меня и увидишь, как они дадут дёру».

Вильгельмина припомнила, что накануне тщательно заперла конюшню и хлев, заложила брус и замкнула скобы на тяжелый замок – связку ключей отец вручил ей еще три года назад, когда ей исполнилось четырнадцать. Она порадовалась, что сделала сама всё как надо, не стала полагаться на старого Кальва.

И все же ей было не по себе. Дней десять назад Оддню ходила в лавку за солью и вернулась из поселка сама не своя. Она не хотела признаваться, что же ее так огорчило, а на расспросы Вильгельмины отвечала:

– Не спрашивай меня, девочка! Отец твой отругал бы меня, вздумай я говорить с тобой об этом!

Любопытство Вильгельмины только еще сильнее разыгралось.

Оддню так больше ничего и не сказала, но через три дня Фрида пришла к ней с пряжей. Конечно, Вильгельмина никогда сама не стала бы подслушивать разговоры служанок. Еще чего! Но когда, проходя мимо ткацкой, она слегка замедлила шаг, до нее донесся жаркий шепот Фриды:

– Нашли в лесу, в овраге за Свалами.

Вильгельмина вздрогнула и поспешила прочь.

В тот же день Торлейв помогал Кальву рубить дрова. Он был сосредоточен и мрачен. Вильгельмина носила поленья в дровяной сарай. Торлейв, когда она приблизилась к нему, внезапно опустил колун и сказал:

– Знаешь, с наступлением ночи не ходи на двор.

– Почему? – удивилась она.

Он нахмурил брови.