Любовь со вкусом боли

Но при этом, приоткрытые губы были такими манящими. Мне так захотелось кинуться ему на шею и поцеловать. Он явно хотел мне что-то сказать, но в этот момент пришла Ксения Валерьевна, наш художественный руководитель и мы начали репетировать.

Было весело, даже до невозможности смешно. Мы смеялись друг над другом. В пятницу вся школа просто упадет. Не хватало лишь костюмов. Янка с Кристиной наденут что-нибудь бабушкино. А нам с Настей придется скорее раздеться, чем одеться. Потому что короткая юбка, еле прикрывающая попу и топ, еле прикрывающий живот, вряд ли можно назвать одеждой.

* * *

В пятницу вечером собираясь дома, я очень нервничала. Мама собрала мне конский хвост на макушке. Я надела голубые шерстяные гетры связанные бабушкой, серую юбку, которую я еле натянула через голову (кажется, я ее носила аж в третьем классе) и голубой топ.

Я зашла за Ниной, и мы вместе пошли в школу. Народу уже собралось довольно много. Я же чувствовала себя вульгарно и глупо. Хорошо, что я взяла с собой сменную одежду.

Я прошла на второй этаж в наш класс. Там уже переодевались девчонки. Настя нацепила на себя целую кучу маминых бус и оставшуюся кучу надела на меня. Но мне показалось, что она мне на шею повесила кирпич, который меня тут же потянул к земле. Похоже, эти бусы были сделаны из натуральных камней и природных минералов.

Когда мы спустились на первый этаж, я увидела наших ребят возле раздевалки учителей. Сашка был со здоровым подсолнухом, в старомодной рубахе и фуражке. Димка в здоровых очках и с гармошкой, Сережка с балалайкой, а Ярослав с гитарой. Окинув меня взглядом с головы до ног, его брови тут же взлетели вверх. Я же почувствовала, что краснею и отвела взгляд.

– Так артисты, давайте я вас сфотографирую. – Сказала Лена, доставая фотик.

Мы сгруппировались возле раздевалки. Ребята присели на корточки, а мы встали сзади. Я, конечно же, оказалась позади Ярослава.

После мы направились в актовый зал. Школьники и учителя уже собрались возле сцены и ожидали представления. Было решено начать с одиннадцатых классов, потом мы, потом десятые, и в конце девятые. Мой мандраж усиливался, отчего у меня даже вспотели ладони.

И вот одиннадцатые выступили, настала наша очередь.