Камеристка

Чуть поодаль, на покосившейся деревянной лавке сидело несколько высохших старушек – в цветастых платках и почти все с клюками.

– А это кто? Местная охрана? – шутя поинтересовалась девушка.

Рыбак покосился на неё с осуждением во взгляде:

– Думаю, они просто слишком стары, чтобы работать, вот и сидят, греют кости. Не ищи во всём подвоха.

Сирша уже собралась было объяснить, что такое «юмор», как вдруг к ним подошёл какой-то сурового вида мужик, судя по заляпанному фартуку и ножу за поясом – мясник, и принялся ругаться из-за припаркованной повозки:

– Вашей тачке тут не место, – он рассерженно размахивал руками.

Эйнар пытался поспорить, что дорога достаточно широка для проезда как минимум ещё одной телеги, но мужик начал багроветь, и рыбак уступил, благоразумно решив не перечить человеку с ножом.

Брусника была распряжена и пущена пастись за крайним домом, а телега – задвинута в придорожные кусты.

– Если кто-то приделает ей ноги! – Эйнар погрозил пальцем собранию у колодца. – Следите, барышни.

Одна из бабок демонстративно фыркнула и сплюнула себе под ноги.

«Может, услышали мою шутку…», подумала девушка, удивляясь такой негостиприимности.

Старуха с очевидной враждебностью смотрела прямо на неё, не отрываясь. Сирша собралась было извиниться за неосторожные слова, когда её спутник молча натянул капюшон на рыжую голову и загородил девушку собой.

Проходя вглубь деревни мимо колодца, ей послышалось брезгливое: «Дьявольское отродье».

– Старики бывают очень злыми, – заметил Эйнар, утешительно похлопывая её по спине. – Хорошо ещё не захотели гнать тебя отсюда вилами.

Сиршу передёрнуло.

Отыскать таверну оказалось делом не из простых: хаты стояли неупорядоченно, и разделение на улицы выглядело скорее условным, чем обязательным. Поиски ещё усложнялись почти полным отсутствием жителей – спросить дорогу было не у кого.

Путешественники долго плутали по многочисленным проулкам, прежде чем выйти к условному центру городка, где стоял деревянный храм.

– Маа, мать земли и плодородия, – Эйнар кивнул на статую пышногрудой богини с большим кувшином в руках у входа в здание. – Когда жители вернутся с поля, женщины наверняка пойдут благодарить её за хороший урожай.

– Только женщины?

– Мужчинам вход туда запрещён.