Незнакомка

– Почему?

– Выученная беспомощность.

– Что? – переспросил Макс, пытаясь уловить суть её слов.

– Выученная беспомощность. Убери решётки, сетки, да хоть пенделя поддай, они не побегут в свой лес, а если кто сдуру и даст дёру, один чёрт – сдохнет. Инстинкт самосохранения вытравлен, да всё вытравлено.

– Чем?

– Страхом. Ты знал, что решётка под током? Слазь, потрогай.

Макс снова вспомнил сон: «Так вот зачем я в вольер полез! Ну и ну!»

– Ты серьёзно? Мне надо туда лезть?

– Дурак, что ли, обедом пожелал стать? – Ника схватила его под руку, – пошли, Геракл, мороженым меня угостишь, а то настроение схлопнулось.

Макс не мог сказать то же самое о своём приподнятом настроении – его душа так и пела, а в груди аж клокотало весной. Встреча с Никой – это всегда праздник. Стоило ощутить её тепло, услышать свежий аромат, как тотчас забывались муки ожидания, стиралась память о тоске.

Вот и сейчас, идя неспешно, касаясь лёгкого плеча, он волны радостей сердечных вопросами не докучал.

– Эй? – Ника пощёлкала пальцами перед его носом, – я перед кем тут распинаюсь?

Летун спрыгнул с облачка на землю и выругался про себя и вслух тоже: – Прости, замечтался.

– Бывает, – Ника подбодрила горе-ухажёра, – и пусть почаще так бывает, человек живой, лишь пока мечтает, – она подвела его к вольеру с высокой сеткой и указала на жирафа в окружении зебр. – Вот, видишь, твой полный антипод.

– Он что, мечтать не умеет?

– Почему же не умеет, очень даже умеет. Например, сейчас он представляет саванну, полную опасностей, коварную, но такую желанную.

– Тогда почему антипод?

Ника приподняла Максу подбородок и побренчала на его губах большим пальцем:

– Жирафы никогда не зевают, не умеют. А много мечтать и прошляпить свою жизнь – это две большие разницы. Вот такой занимательный нюанс.

Оставив в покое слюнявый музыкальный инструмент, она звонко цокнула языком, и несколько зебр сразу поспешили подойти к ним.

– А вот эти лошадки с тобой схожи: жутко пугливые, зато их полоски такие же уникальные, как твои строки.

Комплимент в его копилку, да ещё из уст принцессы. Макс обернулся воздушным шариком и опять полетел на пушистое облачко, но Ника потянула его за рукав к палатке с мороженым.

– Мне два шарика клубничного, – она смешно облизала губы, предвкушая лакомство, и отошла от ларька.

Кавалер взял под козырёк, купил два рожка и поспешил к ней:

– А на что ты смотришь?

– На сову.