Мертвая душа

 – Но мне, знаешь ли, не хочется тратить силы на всяких подонков, даже если я уделаю их одним мизинец левой ноги! Я один из самых сильных. И обаятельных.

На последних словах мужчина провел ладонью по своей щеке, довольно усмехнулся и поправил капюшон. Шлемы он не любил, а вот ткань была и приятна на ощупь, и комфортна.

– Тебе может и мизинца хватит, но свои силы ты всегда ставишь выше наших, – подметил его напарник.

Оба остановились. Варнер посмотрел на своего друга, и на миг повисла тишина, нарушенная гулким звериным стоном умирающего оленя.

Ветер что-то заманчиво шептал на самое ухо, а гнилой запах заплесневелых стен заставлял мурашки бегать по коже. Глеб ничего не ответил, и они продолжили путь

– Напомни мне, что, когда мы найдем свиток, – спустя пару минут рассмеялся Варнер. – И разбогатеем, что мне стоит уехать из этого помойного ведра под названием Гио?на.

Гиона город небольшой. На севере его укрывал от ледяных ветров огромный холм, на юге – надежно защищала горная гряда, на западе располагались безграничные унылые поля, а на востоке – выжженные земли.

Пейзаж совсем не привлекательный: мрачные леса, скалистые пляжи и вулканы – только часть того, что скрывалось на окружающих город землях. Местные жители были очень бедны и умирали от вспыхивающих тут и там эпидемий, а правительство, как и следовало ожидать, просто плевало на своих граждан.

– И почему эти крысы там живут? Что им, родная мозоль не дает покоя? – Варнер рассмеялся и сплюнул.

Бугорок, куда угодил плевок, задрожал, рассыпался, и из него показалась когтистая черная лапа, которой они не заметили.

– Люди боятся неизвестности, поэтому и сидят в своих норах, не решаясь носу из них показать, – проговорил Гилмор, смахивая с руки прилипшую паутину. – Да даже если всю округу разрушит землетрясение, они вернутся и найдут способ отстроить свою драгоценную Гиону.

Готлиб заметил, что стало как-то тихо: ни ветра, ни говора солдат в лагере, словно храм накрыли куполом, не пропускающим звуки.

«Не нравится мне это,» – подумал мужчина, нахмурившись. Торчащие в стороны светло-каштановые волосы с проблескивающей в них сединой мешали и лезли в глаза, отчего Готлиб ворчал.

«Неудачное обличие выбрал, старик, да еще и обросший. Хорошо хоть бороды нет.»

– Какой смысл? Гиона – город-кладбище, туда приходят, чтобы поскорее сдохнуть, – пробурчал Варнер и поморщился, приподнимая губу и обнажая желтые больные зубы.