История одной тени

Мало тебе было того, что она треть арди едва не отравила настойкой кармильной румии? Тогда, на поклонении. Мало?

Аарис бросил взгляд ла сиэ. Керем подходила, глядя на него с вызовом. Неожиданностью поведение Вахди Огня не стало, но Аарис вздохнул: из раза в раз всё повторяется. Снова предстоит доказывать свою правоту в драке с Фениксом. Она не отступит, как не делала этого и раньше. Слишком эмоциональна Керем из-за дара Иллахима. Никогда не думает головой, а всегда решает исключительно сердцем. Как вулкан, извергающийся, когда давление слишком возрастёт, и губящий раскалённой лавой всё вокруг себя.

Отговаривать пламенную сиэ бесполезно. Ладия обернулась и выставила раскрытую ладонь в останавливающем жесте, однако это не помогло. Началось. По подолу алого платья Вахди пошли яркие искры – началась трансформация. Аарис попробовал установить ментальную связь, но свой разум Керем уже закрыла сильным барьером. «Найара ссахрениай (Неуправляемая девица)» – подумал Аарис. Он остался стоять на месте, нисколько не боясь гнева Сердца Иллахима.

– Керем, снова ты за своё! – воскликнула Ладия в спину Вахди Огня, но это её сиэ не остановило.

Она только язвительно ухмыльнулась.

Керем развела руки в стороны и татуировки на теле ярко засияли, пульсируя и просвечивая под красным платьем. Густая рубиновая дымка полилась из ладоней сиэ, клубясь вокруг неё плотным облаком.

Аарис был готов. Он завязал узлом чёрные волосы с зеленоватым отливом, быстро скинул плащ, ногой в сапоге отпихнув его в сторону, и засучил рукава. Зрение изменилось с обычного на тепловое. Теперь сквозь дымку было видно, как появились два крыла с оперением, как ноги превратились в птичьи лапы с острыми когтями, хвост распушился и вокруг него взвилось сильное пламя.

Вахди Небес выдохнул. Уж столько рарон прошло с тех пор, как он впервые применял трансформацию, но всё равно странные ощущения вызвали волну мурашек. Напряжение в пояснице ознаменовало появление хвоста, а лёгкий зуд – о чешуе на коже. Лопаток коснулась обжигающая боль, и тут же давление вынудило встать на четыре конечности. Лицо прожгло, вкус собственной крови от трёхрядных зубов до сих пор был ненавистен.