Парамнезия

 – Пришли результаты экспертизы наконечника стрелы и тела, – он отдал документы Селезневу. – Наконечник обычный. Напыление серебряное. Для гальваники использовались обезжириватели, активаторы и электролит швейцарской компании «Пино Алипрандини». Видимо, заказывали напрямую, так как на свободном рынке этого нет. Ну, а у этой компании в этих средствах особый состав. Более экологичный и без цианидов. Что касается тела, – Никита повернулся к Алексею. – Ни следов алкоголя, ни наркотиков не выявлено. Следов борьбы тоже не выявлено.

– А опознание проводили? Кто-то её ищет? – спросил Олег.

– Заявлений в ближайшие дни не поступало, – ответил Никита.

– Ну, она погибла чуть более двух суток назад, – возразил Алексей. – Может, никто ещё и не обращался.

– Ну, да, всё возможно, – согласился Николай Иванович. – Но вы всё равно с районными отделениями свяжитесь.

– А я вот, о чём, – Алексей откинулся на спинку стула, вертя в руках ручку. – Если там ни алкоголь, ни следов борьбы. Значит, она могла добровольно стать жертвой?

– Гипноз? – предположил Олег.

– Я тоже так думаю, – Алексей перевёл взгляд на полковника Селезнева. – Рита уже ушла?

Николай Иванович кивнул.

– Алексей Егорович, ещё одно дело, – продолжил Никита. – Вернее, одно тело. Сейчас сообщили как раз. На помойке в Пашино обнаружено сгоревшее женское тело. Едете с нами?

Алексей шумно выдохнул.

– Ну, куда я денусь, – отозвался он. – Давай, через десять минут у машины.

– Так точно, – Никита вышел из кабинета.

– Думаешь, наш труп? – спросил Олег.

– Да, кто его знает? – Алексей убрал документы в стол и поднялся.

– Алексей Егорович, – Николая Ивановича окликнул майора Меркулова. – Я, конечно, не знаю, что конкретно происходит. Но, мне кажется, дело тут будет особое. И без помощи нам не обойтись.

– Да я только за! – радостно отозвался Алексей.

– А тебе лишь бы с Кошкиным работать, – Олег навалился на стол.

– Товарищ майор, иди, а? – рассмеялся Алексей, выходя из кабинета.

Спустя час Алексей вместе с опергруппой лейтенанта Климова прибыли на место вызова. Едва майор Меркулов выбрался из машины, ему вспомнились строки ни то какой-то песни, которую он слышал в машине у друга-федерала, ни то баллады: «Над полем боя стаи воронья».