Что останется после

Во-первых, госпиталь был огромен, и включал в себя несколько лечебных корпусов, где занимались внутренними болезнями, травмами и ожогами, заразными болезнями и проклятьями. На их фоне скромно притулился небольшой управленческий отдел. Прямо как в развитых мирах.

Эта относительно новая идея устройства лечебницы принадлежала Хадару и его исследовательской группе, и они первые претворили её в жизнь (по крайней мере, в Аттре) – и теперь закономерно держали своё детище в ежовых рукавицах, доказывая его эффективность.

Правда, с её точки зрения, отделение для душевнобольных вряд ли было разумно помещать здесь же. Находилось оно на значительном отдалении и за внушительным забором, опутанном солидным клубком охранно-защитных заклинаний, но всё же…

Во-вторых, здесь было просто неправдоподобно чисто. Это в мире, где о стерильности имеется весьма смутное представление, а смертность на цивильном уровне держится исключительно благодаря магии. В чистоте держались все внутренние помещения, сад (зелёный, красивый, действительно умиротворяющий) и сами пациенты.

В-третьих, персонал был вышколен просто идеально. Они выполняли обязанности точно по расписанию минута в минуту. И ни разу не позволили себе ответить пациенту на что-либо с агрессией – ни делом, ни словом.

Она немного прощупала пределы дозволенного. Вывести из себя так никого и не удалось. Не очень-то старалась, конечно, просто чтобы разбавить скуку. Нужно же хоть как-то развлекаться – иначе самой недолго дойти до ручки.

А вот кормили отвратно, это да. Ну ничего, очень скоро она всё восполнит – лучшей, духовной пищей.

Где находятся пустышки и как они охраняются – она уже выяснила. Расписание дежурств – тоже. И номер палаты. На этом («шпионском», как называла его про себя) этапе она посчитала свои возможности исчерпанными. Так что осталось дождаться нужного момента, чтобы пропустить Хорана – и пусть дальше уж сам дожимает.

Она досадливо поморщилась, на секунду выходя из маниакально-депрессивного образа – вспомнила тот дурацкий диалог. «Ты воображаешь, будто я помню её лицо?» – и его мгновенно помертвевший взгляд. Минуты молчания. И только тогда ответное: «Нет, конечно. Тогда поступим по-другому…»

Хоран опасался множества вещей: она под другим именем, другая под её именем, её вообще там нет… Бла, бла, бла. В итоге получалось дольше и суетливее, но что поделать.