Что останется после

Хоран в одиночку доработал ритуал? И сейчас в его распоряжении существо с Уровня Души? Точно просчитать, что у него на уме, невозможно, но, в любом случае, ничего хорошего. Совет в опасности. Особенно те, кто принимал хоть какое-то участие в исследованиях.

Как Верховному магистру не хотелось этого признавать, он был напуган. Десять лет назад считалось, что никто не способен сбежать из темницы Кессл-Кард, однако Хорану эту удалось. Считалось, что никто не способен провести такой сложный обряд в одиночку. А уж провести его как надо – невозможно в принципе.

Но вот, нашёлся человек, который сумел и то, и другое, без чьей-либо помощи. Можно было бы списать что-то из этого на безумную удачу, но… Признаться, это по-детски. Аладор недооценил мага, и это становилось очень опасным.

– А что она?

– Та девушка? Она в Рене. Никаких подозрительных действий с её стороны не было замечено.

– Это кажется странным, – заметил магистр. – Столько лет она усиленно пыталась сбежать. Что заставило её передумать?

– Кто знает? Её психическое состояние оставляет желать лучшего.

– Её учитель другого мнения.

– Конечно, я могу ошибаться, магистр Аладор, – легко согласился Гершель, как всегда, оставаясь при своём мнении.

Аладор слегка поморщился, снова убеждаясь, что вовлечь Гершеля в спор попросту невозможно. Это немного огорчало – иногда в споре к нему приходили интересные мысли.

Архимаг кивнул. Он уже потерял интерес к разговору.

– У тебя что-то ещё ко мне?

– Это всё, магистр.

Я могу идти?

– Не смею тебя задерживать, – проговорил Аладор, так и не обернувшись.

Гершель почтительно поклонился и вышел из комнаты, а затем и из дома, свободно миновав опутывающие его охранные чары. Свобода, доступная только ему – воспитаннику и правой руке Архимагистра.

Да, времена настали не те. Теперь время предосторожностей, необходимо беречься, бояться, никому не доверять… Но жить и не доверять никому вообще – не получается.

Верховный магистр тяжело вздохнул (чего никогда не позволял себе на людях) и его взгляд сделался особенно усталым.

Он не мог поверить, что Табита ничего не заметила. Нет, она первая должна была почувствовать, как Врата открылись. Но она не сказала учителю ни слова и ничего не предпринимает… Это настораживало.

Впрочем, он подозревал, что не сможет понять ход мыслей девушки. Кто мог знать, что чувствует такая, как она?

И Хоран, что предпримет он? Хорошо бы пришел сразу за ним, как обещал много лет назад.