Что останется после

– Ну, конечно! Ведь нет одинаковых магических дарований – все они по-своему уникальны и неизменно притягательны… – ответила девушка, мечтательно улыбаясь.

Мужчина изумлённо посмотрел на спутницу и почему-то поёжился. Он её внимания это не укрылось.

– Не волнуйся, твой дар, хоть и представляет для меня интерес, может подождать.

Сие заявление он проигнорировал.

Они пересекли рынок насквозь и вышли с противоположной стороны площади. Маг, то и дело останавливаясь, чтобы вспомнить дорогу, углубился в городские улицы.

Город потихоньку начинал оживать, солнце укрепилось на востоке и теперь готовилось к трудному походу на запад по небосводу, полному мелких препятствий – белых перистых облаков. Непонятно откуда взялась стая детишек-сорванцов, отчаянно вопящих и гоняющихся друг за другом.

Спутница мага увлечённо за ними наблюдала, как вдруг встряхнулась, будто что-то вспомнила, и попросила:

– Ну же, расскажи мне про своего знакомого!

Мужчина недовольно нахмурился, но всё же ответил.

– Целитель, ему около сорока, входит в Совет Ордена.

– Хм, молодой ещё, – заметила девушка, вспомнив, что маги живут гораздо дольше обычных людей. – И?

– Что значит «И»?! Я сказал всё, что тебе нужно знать! – досадливо отмахнулся он.

На деревьях заливисто перекликались весенние птички, звон их голосов разносился по улицам. Едва вышедшее солнце уже начинало припекать, сонные люди мелькали туда-сюда. Она никогда не уставала наблюдать за людьми. Было в их вечной суете нечто манящее, завораживающее.

– И чем же он тебе не угодил, а, Хоран?

Глава 2

Табита увлечённо смешивала лекарственные порошки, отмеряя вес на глазок, и одновременно помешивала левой рукой какое-то варево, подогреваемое магическим огнём. Приготовление зелья интересовало колдунью куда больше, так что в кастрюлю она старалась не глядеть.

В другой комнате мужчина, вымытый и переодетый в чистую одежду (извлечённую колдуньей у него из сумки без малейшего зазрения совести), пытался высвободиться из цепких объятий сна.

Он уже давно пришёл в себя, слышал раздающиеся звуки, ненавязчивый свист (вполне музыкальный) хозяйки дома, но почему-то не мог открыть глаза. Не хотел. Слишком устал, слишком разомлел в протопленной комнате, лёжа под двумя одеялами. Но надо же хотя бы иметь представление о том, где находишься!

«Зачем?» – лениво возразил внутренний голос. Усилием воли больной загнал его как можно глубже. Чтобы разлепить глаза пришлось приложить немалые усилия.