Ани из Персикового дома

Пол и стены были из дерева, в комнате лежал толстый пушистый ковер. Яркий огонь весело трещал в небольшом камине. Из широких окон открывался завораживающий вид на лес.

– Странно, – произнес он. – Это м-место совсем не п-похоже на жилище ведьмы.

– И каким же оно должно быть? Мрачной и зловещей хижиной, где повсюду развешана паутина и ветер завывает в трубах?

– Н-ну… да, – покраснел мальчик.

Ани пару секунд пристально смотрела на него, а потом неожиданно расхохоталась.

– Какое разочарование для тебя! – заливалась она.

Витя снова невольно улыбнулся.

– Ладно, – отсмеявшись, сказала девочка. – Ты слишком слаб для того, чтобы причинить мне вред, даже если бы захотел. Так что пока предлагаю объявить перемирие. Садись, скоро будут готовы оладьи.

На слове «оладьи» странный еж сменил красные иголки на желтые.

– Он что, ц-цвет м-меняет? – поразился Витя.

– Да, разное настроение – разные иголки, – пояснила девочка, вернув ложку в миску.

Еж продолжал сверлить мальчика взглядом.

– Хлюп, хватит.

Девочка и еж пару секунд смотрели друг на друга, а затем Хлюп, сменив цвет на малиново-обиженный, демонстративно протопал мимо.

– Кстати, меня зовут Ани, – представилась девочка. – Это сокращенно от «Анимато?ра», но коротко мне больше нравится.

– А меня з-з-зовут Витя, – произнес мальчик, осторожно пытаясь примоститься на кресло.

Раны, о которых мальчик забыл на минуту, пока препирался с Ани, снова напомнили о себе острой болью.

– Спасибо, – до ушей покраснел мальчик.

Ему было неловко, что Ани так о нем печется.

– После завтрака я постараюсь вылечить твои раны, – деловито произнесла девочка. – Я уже достаточно отдохнула и магии мне хватит.

– Нет, не н-надо! – выпалил Витя. – Не б-б-беспокойся, все с-само заживет.

– Но почему ты отказываешься? – искренне удивилась Ани. – Разве тебе нравится испытывать боль?

– Это не п-первый раз, когда я залечиваю т-такие раны.

– Ну что ж, как хочешь! – вспыхнула Ани. – Я просто хотела тебе помочь, но если тебе нравится мучиться – пожалуйста.

Обычно молчание не тяготило Витю, он всегда старался поменьше говорить. Однако тягостная тишина, наступившая после его отказа, заставляла мальчика нервничать. Спустя пару минут он, стараясь растягивать слова, чтобы поменьше заикаться, произнес:

– Послушай, Ан-ни.