Ани из Персикового дома

Мальчик медленно спустился по лестнице, внутренне собираясь с силами.

Все было еще хуже, чем он думал. От дяди Захара, что жил по соседству с ними, отец всегда приходил злой, и от него разило жгучим настоем. Вот и сейчас, только увидев налитые кровью глаза Гордея, Витя ощутил в сердце укол страха.

– Ну-ка, малец, иди сюда, – пробормотал отец.

Ожидая чего угодно, Витя опустился на деревянный табурет рядом с Гордеем. Разговаривать с отцом в таком состоянии было все равно что по колючей проволоке ходить. Одно неверное слово, и тебя поранит до смерти.

– Ты сегодня опять по лесу шастал?

Витя хотел просто кивнуть, но вспомнил, как отца раздражает, когда ему не отвечают. Вдохнув, он как можно короче сказал:

– Да.

«Отлично, даже не заикался», – с облегчением подумал мальчик.

– И что, поймал что-нибудь? – спросил Гордей.

Снова вдох, а затем:

– Нет.

– И почему?

Тон отца был обманчиво ласковым, и Витя понял, что теперь ему придется постараться. Он изо всех сил стараясь произнести слово гладко, но голос его предательски запнулся:

– П-п-промахнулся.

Удар. Получив кулаком по уху, мальчик рухнул с табурета на пол.

– АХ ТЫ ПРОМАХНУЛСЯ? – бешено заорал отец, брызгая слюной. – Ты, никчемная бестолочь, если уж ты шляешься по лесу, вместо того чтобы помогать родителям, так хоть приноси дичь на стол! А если не можешь, то какой в тебе тогда толк?

В левом ухе у Вити звенело. Он слышал яростные крики отца как через туман, все вокруг кружилось. Вдруг другой, тонкий, как звон колокольчика, звук донесся до мальчика.

– Витя! – громко причитала Софья.

Она опустилась рядом с мальчиком, поддерживая его голову. Это привело Витю в чувство. Нельзя было вставать между Гордеем и его жертвой.

– ИДИ ПРОЧЬ, МАЛЕНЬКАЯ ДРЯНЬ! – взревел отец.

Витя успел оттолкнуть Софью в руки матери, что стояла рядом, прежде чем тяжелый ботинок опустился на его спину. Синяки, еще не сошедшие со вчерашнего дня, отдались острой болью.

Отец снова и снова бил мальчика, словно в него вселился дикий зверь.

– Гордей, перестань! – вскрикнула Александра. – Ты же его убьешь!

Отец оттолкнул ее, но, по крайней мере, немного успокоился.

– Будешь знать, как дерзить мне, – зло сплюнул отец и, пошатываясь, вышел из комнаты.

Софья громко рыдала, вырываясь из рук матери. Витя с трудом поднялся с пола. Все его тело превратилось в один комок бесконечной боли.