Предание о балии

Они были одеты в яркие синие камзолы, расшитые золотом, и высокие черные сапоги. Острые штыки ясно говорили, что пришли они сюда далеко не с миром. Посреди скромного жилища Милоша они, в своей дорогой форме, были не к месту.

Высокий гвардеец с тонкими, закрученными вверх усами, вышел вперед. Видимо, он был старше по званию, потому как презрительно осмотревшись по сторонам, он торжественно обратился к Есении и Оборотню:

– Наместник Гостивар ждет вас у себя в резиденции!

– Мы были бы рады зайти, но, к сожалению, очень спешим.

– Это не просьба, ищейка, – вмиг сбросил напыщенный тон командир. —Как слуга короля ты обязан выказать уважение наместнику. Это закон.

– Я служу только королю и не обязан подчиняться вашим идиотским законам, – фыркнул на это Оборотень.

– Что ж, видит Род, мы просили вас по-хорошему.

Рука командира крепче сжала штык, он повернулся ко второму гвардейцу, широкоплечему парню с отсутствующим взглядом, и тот вышел вперед.

– Наместнику не нравится, когда всякий сброд, – он презрительно кивнул головой на Милоша и Ану, – укрывает гостей города, ведь все должны сначала зарегистрироваться в книге посещений Горниграда. Обходить этот закон – означает нарушать его, а это, в свою очередь, значит, что последует наказание.

Гвардейцы угрожающе двинулись на Милоша и Ану. Милош встал перед дочерью, защищая ее собой, и Есения поняла, что достаточно молчала.

– Мы пойдем с вами, если вы оставите их в покое, – громко сказала она.

– Что ты делаешь, Есения? – прошипел Оборотень, схватив ее за руку. – Нам уже давно пора двигаться в путь, и у нас нет времени на какого-то наместника.

– Я не дам в обиду своих друзей, – разозлилась Есения и выдернула руку из его хватки.

Прощаться им пришлось второпях. В напряженном молчании Есения быстро обняла Милоша и Ану, и они с Оборотнем вышли за дверь под тяжелым взглядом командира.

***

Они шли за гвардейцами по узким улочкам Горниграда, все быстрее приближаясь к его центру – резиденции наместника Гостивара. Через некоторое время они оказались перед большими золотыми воротами, такими высокими, что Есении пришлось поднять голову к небу, чтобы увидеть, где они кончаются.