Предание о балии

Они должны жить в глухих деревнях с балиями, учить их пользоваться даром, а также оберегать. В шестнадцать летних пор, когда дар достигает полной силы, варити отправляют балий в Хорсан, служить королю. Как я понял, после того, как Оборотень появился в замке, именно он сопровождает балий.

– Значит, мои настоящие родители отказались от меня? – отвела глаза Есения.

Она постаралась скрыть, как сильно задел ее рассказ Милоша.

– Пойми, что у них просто не было выбора. Когда к тебе в дом приходят гвардейцы короля, едва ли возможно им противостоять.

Этот странный образ никак не укладывался в голове, как она ни старалась. Неужели где-то есть люди, на которых она похожа? Может, у ее отца были такие же жемчужные волосы? Была ли ее настоящая мать такой же худой и маленькой, как она сама? Живы ли они еще?

– Получается, Анастасия была моей варити, – наконец задумчиво пробормотала Есения, – но почему же она не рассказала мне о моем даре…

– Что тебя тревожит, девочка? – спросил Милош.

И, глядя в эти добрые глаза, она, сама от себя не ожидая, рассказала ему всю свою историю: про то, как они жили вдвоем с матерью, про одиночество и клеймо «проклятой», про волка и пересуды жителей деревни, про предательство Анастасии, которая вовсе ей не мать, про боль разлуки, про тоску по дому.

Она будто выплеснула из себя все горе, что накопилось в ней. Есения вдруг поняла, что с тех пор как ушла из дома, не проронила ни одной слезинки, но сейчас из ее груди вырвались глухие рыдания. И вот она уже плакала на плече у Милоша, а он по-отечески успокаивал ее, как еще недавно так же успокаивал Ану.

Слезы прекратились. Есения почувствовала легкость, будто то, что так тяготило и тянуло к земле, наконец рухнуло и разбилось о землю.

– Простите, что я так раскисла, – смущенно пробормотала она, отстраняясь.

– Это ничего. Всем нам порой нужно очистить душу, – улыбнулся Милош. – Есения, ты не думала, что Анастасия сделала это, чтобы тебя защитить? Многие балии отправлялись в Хорсан и уже не возвращались.

– Может быть, и так, – нахмурилась она. – Но она обязана была рассказать мне про мой дар, она же знала, что я понимаю животных, но делала вид, что это не так, она позволяла мне чувствовать себя глупо, только лишь бы я не раскрыла этот секрет. Нет, этого я не могу ей простить!

– Что ж, возможно, ты еще изменишь свое мнение.