Предание о балии

– Я все объяснил Ане, Есения. Она знает, что это был Оборотень и кто он такой, – сказал мужчина.

– Простите, мы не хотели доставлять вам столько неудобств, я думаю, что нам с Оборотнем уже пора идти, – ответила Есения.

Милош только хотел возразить, но тут в комнату вошел Оборотень. Глядя на него, трудно было представить, что еще пять минут назад он был зверем, разве что он был чуть более помят, чем всегда.

– Это не Есения должна просить у вас прощения, а я, – сказал он, глядя на Милоша и Ану. – Вы были гостеприимны и добры, а я вспылил.

Я понимаю вашу боль и ненависть к королевской семье, вы потеряли жену и мать. Я прошу прощения также за то, что обратился в вашем доме, это… было невежливо с моей стороны. Как и сказала Есения, мы сейчас же уходим.

– Ну, ну, хватит! – рассмеялся Милош. – Я тоже погорячился и наговорил лишнего, вы уж меня извините. Не говорите глупостей и оставайтесь на ночь, куда вы пойдете по такой темноте?

На улице действительно сгустились вязкие сумерки, искать в потемках гостиницу было бы неразумно.

Видимо, Оборотень подумал о том же.

– Хорошо, мы останемся на ночь, благодарим вас.

Милош постелил им под самой крышей. Есения еще ни разу за все путешествие не спала так близко к Оборотню. Их всегда что-то разделяло: костер, когда они ночевали в лесу, разные комнаты в деревенской гостинице, но у Милоша был небольшой дом, и им пришлось потесниться. Эту ночь они должны были провести совсем рядом, на соседних подстилках.

Все это пронеслось в голове у Есении, пока все желали друг другу спокойной ночи и разбредались по комнатам.

Оборотень поднялся по лестнице и устроился поудобнее на подушке.

– Есения, ты спать собираешься? Ты что там застряла внизу? – спросил Оборотень, не подозревая о ее внутреннем смятении.

Она поднялась и легла рядом с ним.

– Ты молодец, что извинился перед Милошем, не ожидала от тебя, – сказала она, чтобы разрядить напряжение, которое чувствовала.

– А ты считаешь меня монстром, Есения? – усмехнулся Оборотень.

 – Я знаю, когда я неправ, и готов признать это.

– Просто ты всегда так упрям, я думала, что ты не пересилишь себя, – подразнила она.

– Может быть, ради тебя я готов измениться.

Казалось, эти слова вылетели помимо его воли. Похоже, Оборотень пожалел о них сразу же, потому что вздохнул и отвернулся.

– Спи давай, Есения, – проворчал он.

С Оборотнем всегда было так: он был то горячим, то холодным, то подпускал ее близко, то отстранялся.