Ева Полянская – жизнь и судьба. Книга 2. Жить вопреки

– Коля, – выдохнула я, – зачем, не надо было, – говорила я, прижимая одну руку к груди, потому что во второй я держала коробку с золотыми сережками, на которых поблескивали камни.

– Это подарок, – тихо сказал он, – с окончанием учебного года.

Он вздохнул и отвернулся от меня. Я поняла, что неправильно среагировала на его подарок, но это была моя естественная реакция. Нужно было исправлять положение, ведь он старался и не его вина, что его подарок не так радовал меня, как та простая брошка, которую когда то, в другой жизни, подарил мне Дима.

– Коленька, – позвала я его тихо, – спасибо, – я подошла к зеркалу, сняла те сережки, которые были в моих ушах, и вдела те, которые только что подарил мне мой муж. – Посмотри, – я дотронулась до его плеча, когда подошла к нему.

Он повернулся и посмотрел на меня. В его глазах была боль, и я тоже ощущала ее, потому что делала больно человеку, который так любил меня, и так искренне старался, для моего комфорта, моей жизни. Протянув к нему свою руку, я погладила его по щеке, а потом обняла его.

– Давай выгуляем мой подарок, – прошептала я, поглаживая его по волосам. – Сходим в ресторан, прогуляемся по Невскому проспекту.

– Давай, – сказал Николай, приподнял мою голову и нежно поцеловал меня. Я улыбнулась ему, поцеловала его сама, а потом побежала в другой конец комнаты, чтобы переодеться. Но как только я сняла с себя платье, то почувствовала его руки на своем теле.

– Может быть, – прошептала я, и попыталась его остановить.

– Потом, – прошептал мне в ответ Николай, и стал, целуя меня, снимать остатки одежды с моего тела, и раздеваясь сам.

– А теперь мой муж накормит меня, – говорила я, поглаживая его по груди, когда он подарил нам обоим наслаждение. Я знала, что ему очень нравилось, когда я говорила о нем, как о своем муже, и поэтому специально сказала так, и он довольно заулыбался.

Мы встали, нарядно оделись, вышли из дома и сели в машину. В ресторане нас проводили за столик, мы вкусно поели и выпили шампанского.

– Как все смотрят на мои сережки, – говорила я Николаю, – представляю, что бы сейчас сказала Вера Семеновна, когда увидела их в моих ушах.

Николай улыбался, но я видела, что он мало верит моим словам, потому что он все прекрасно знал и понимал, но он терпел, потому что любил, да и я была рядом с ним.

Потом мы гуляли, обнимаясь. Были уже белые ночи, повсюду можно было увидеть парочки, которые как пугливые голуби, тут же убегали, едва завидев нас.