Охотничий билет без права охоты

Вокруг так много мужчин, могущих подарить вам минуты наслаждения, – заметил Геннадий и пододвинулся ближе.

– Но нынче настоящего мужчину не так-то легко найти!

– Конечно. Но они есть! – заверил Геннадий и часто-часто задышал мне в ухо.

«Он имеет в виду себя!» – с ужасом догадалась, наконец, я. И мстительно заметила:

– Вот уж и повезло вашей жене!

Геннадий сделал в пространстве некий небрежный неопределенный жест, который, вероятно, должен был обозначать как бы виртуальное наличие жены, но в то же время как бы и ее полное виртуальное отсутствие.

– А вот если бы она ушла на ночь глядя из дома, вы бы не стали ее ревновать?

– Она бы не посмела так поступить со мной!

– А если?!

– Нет, никогда!!!

– И все-таки!

– Я пристрелил бы ее, как собаку!

– Счастливая женщина! Она любима! А вот мой муж…

Я вытащила из кармана платок и безутешно уткнулась в него.

– Впрочем, – сказала я, громко сморкаясь, уже слегка успокоенная (как все же иногда бывает полезно поделиться с ближним своей бедой!), – что мы, обманутые в лучших своих чувствах, собственно, можем предпринять в таких условиях? В таких условиях мы можем только молча страдать, пытаясь становиться все лучше и лучше, все совершеннее и совершеннее, – Я все же всхлипнула напоследок еще разок, от жалости к собственным недостаткам, которые предстояло изуверски изничтожить.

– Разрешите представить, – Геннадий указал на своего лысого приятеля, угрюмо сидевшего рядом, – это мой друг Цинк.

– Очень приято, – соврала я.

– А это Ольга, – любезно заметил Геннадий.

Цинк мрачно кивнул головой и превратил в один глоток стакан виски. Бармен тут же услужливо пополнил емкость.

– О чем базар? – светски поинтересовался Цинк.

– О жизни, – ответила я.

– О превратностях любви, – уточнил Геннадий.

– Не волнует, – сжато изложил свою позицию его товарищ.

– Почему? – удивилась я.

– А потому, – сказал Цинк и опрокинул в себя второй стакан виски.

– Не хотите ли вы сказать, – воскликнула я, – что любовь не стоит того, чтобы о ней говорили?!

Цинк поднял на меня мутный взгляд, который я выдержала с трудом.

– Хочу, – краткости его ответов позавидовал бы Чехов.

– Но вы лукавите! – не сдавалась я. – Не может быть, чтобы вы не нуждались в тепле и ласке. В тепле, ласке и внимании нуждается каждое живое существо. И я никогда не поверю, что вы – исключение!

– Твои проблемы.

– Вы, наверное, просто шутите…

– Нет.