Лекарство от колдовства

Когда человек мучается, страдает от душевного разлада с самим собой, с людьми, с реальностью.

Агния Прохорова мучилась. Она все время рвалась кого-то спасать – ей казалось, что через час, через день, через неделю произойдет непоправимая беда. Ее посещали странные видения, о которых девушка могла рассказывать часами, описывая в деталях привидевшиеся картины.

И еще ей было страшно. Очень страшно. Очень-очень страшно. До холодного пота на лбу, до дрожания рук.

Агния Прохорова – студентка третьего курса филологического отделения пединститута – явно нуждалась в медицинской психиатрической помощи.

Предыдущий врач выписал Агнии убойную дозу успокоительных. Написал в карте: turbidus[2 - Turbidus (лат.) – приведенный в волнение.].

Когда Филипп приступил к своим обязанностям, он сразу снизил дозу для Прохоровой. Не в его характере было перечить старшим, опытным коллегам (уволившийся доктор был в два раза старше двадцатипятилетнего Филиппа и соответственно имел обширную долгую практику), но все же Воздвиженский это сделал.

Агния стала постепенно приходить в себя. Даже поднимала руки на зарядке, которую по утрам организовывала хлопотливая тетя Рая, выгоняя постояльцев психлечебницы в коридор.

– Движение – жизнь, – говорила она низким, прокуренным голосом, – ну-ка, птенчики, повторяйте за мной!

Из старых списанных простыней и наволочек тетя Рая нашила своим «птенчикам» коврики для йоги.

– А теперь – поза змеи. Тянем шею, тянем, вверх смотрим, – полноватая, небольшого росточка тетя Рая в тренировочном костюме показывала пример, – а теперь уттихита триконосана…

Птенцы юдоли скорби и печали любили тетю Раю и не хотели ее расстраивать. А потому послушно выполняли физические упражнения – тянулись изо всех сил.

Зойка – медсестричка – смотрела на это все с угрюмым недоумением. Но не высказывалась. А зачем? Ей-то какое дело до этого спорта? Никакого ей дела. Пусть себе дрыгаются.

Зойка только зорко следила за реакцией нового доктора. Как он относится к этим потугам на здоровый образ жизни? Тоже ведь без большого энтузиазма. Однако и не запрещает тетки Райки инициативу. Он вообще приторможенный какой-то, этот Филипп Алексеевич.