Лекарство от колдовства

 – Что вас пугает?

Агния посмотрела на него с недоумением:

– Да хотя бы то, что я это вижу. Зачем? Зачем мне эти знания? Почему я это вижу? И так четко. Я даже чувствую этот запах – он сладкий, запах смерти. Сладкий!

«Попытки суицида у нее не было вроде», – отметил про себя Филипп.

– Нет, не волнуйтесь, – сказала, горько усмехнувшись, Агния, – я ничего с собой не сделаю. Вы ведь поможете мне, доктор? Я не хочу этого видеть. Я не понимаю, зачем? За что?

– Вашей вины здесь нет никакой, – поспешил заверить пациентку Филипп.

– Тогда почему?

– Меняется скорость нейронов, – дежурно произнес Филипп.

– Это я прочла уже. В интернете. Почему это со мной произошло?

– Один процент населения земного шара страдает так же как вы.

– Я об этом тоже читала, – сказала Агния устало.

«И посоветоваться не с кем. Обещали второго доктора в отделение, но все не шлют и не шлют».

Агния кинула лукавый взгляд на Филиппа.

– Филипп Алексеевич, мне мама с детства всегда говорит: «Глаза боятся, а руки делают».

Филипп с укором посмотрел на пациентку:

– Конечно, Агния. Сейчас есть очень продвинутые лекарства, практически без побочных эффектов. Вам, кстати, новые предписания помогают?

– Спасибо, мне стало легче. Я раньше вообще себя не чувствовала. Как если бы это была не я. Спала все время.

– Но видения вернулись?

Агния кивнула:

– Вернулись. Когда я спала сутки напролет – они мне не снились. Мне вообще ничего не снилось. Я была – не я.

– Сейчас что вам снится?

– Я редко помню сны.

– И все-таки.

– Недавно, например, снилось, что я подхожу к какому-то дому, перед домом заросший сад. Много цветов. Этот сон мне часто снится. Незнакомое место. Я никогда не была ни в этом доме, ни в этом саду.

– Вы подробно можете описать этот сон?

– Нет.

– А ваши видения?

Агния погрустнела.

– Вот их я вижу четко. Как наяву.

После обеда в психиатрическое отделение заглянул хирург Леня Шумейко – квадратный крепыш с миниатюрными ручками.

– Как дела?

– Хорошо, – настороженно ответил Филипп.

– А что так невесело? Психи буянят?

– Душевнобольные, – поправил Филипп, – и не буянят, слава богу.