Чат

Боже, надеюсь, что они всё еще живы.

– Почему ты не дома? Если Чарли вернется и не застанет тебя, он будет волноваться.

– Кстати, об этом… Почему ты говоришь «если»?

– Что? – спросил Фил, не донеся стакан до рта.

– Ты говоришь «если он вернется», а должен был сказать «когда».

– Что когда?

Я тяжело вздохнула.

– Когда он вернется, Фил! Какого черта, зачем ты пудришь мне сейчас мозги? Ты что-то знаешь, чего не знаю я?

На мгновенье показалось, что его рука дрогнула, и, если бы не его самообладание, стакан бы полетел на пол.

– Фил! – позвала я его.

– Что ты хочешь услышать, Мона? – спросил он, не поворачиваясь.

Мне стало страшно. Я сижу одна в пустом полутемном баре с человеком, который от меня что-то скрывает. Возможно, это всё как-то связано, я чувствовала это нутром. Моя рука инстинктивно потянулась за телефоном. После тех сообщений с угрозами я поставила на быстрый набор службу спасения.

– Не надо! – пока я отвлеклась на то, чтобы достать телефон, Фил стоял уже рядом со мной.

– Боже, как ты меня напугал! – я вздрогнула и поерзала на стуле. Его лицо стало каким-то зловещим, и он больше не был похож на парня, с которым я училась когда-то в школе.

– Не надо, Мона! Ты не должна меня бояться!

Я выставила руки вперед.

– Если ты не хочешь, чтобы я тебя боялась, а мне и сейчас, и правда крипово, ты не мог бы присесть и поговорить со мной?

Фил сделал шаг назад.

– Прости. Я должен тебе кое-что показать.

Я кивнула, и Фил скрылся на кухне, громко гремя сковородками. Наконец, он вышел, держа что-то в руках. Я сощурила глаза, приглядываясь. Фил подошел ко мне и протянул конверт.

– Я должен был его предупредить, я знаю. Но тогда я думал, что это чья-то неудачная шутка.

Я взяла конверт в руки. На нем не было обратного адреса, только имя Фила внизу печатными буквами.

– Что там написано? – я помахала конвертом перед его лицом. – Ты хочешь, чтобы я его прочитала?

– Именно. Я просто не в силах снова перечитывать этот ужасный текст.

– Хорошо.

Кончиком ногтя я аккуратно приподняла бумагу, доставая письмо. Бумага была розового цвета, но текст был распечатан с компьютера. Первые строчки письма заставили меня съежиться, словно мой организм окунули в ледяную ванну.

«Ты должен признаться, где она похоронена.