Лицедей. Сорванные маски. Книга вторая

– Мы поедем на эти выходные в Цюрих? Бабушка ждет, когда я тебя с ней познакомлю.– Садиться на любимого конька.

– Яна, мы же с тобой договорились,– начинаю заводиться я – и тем более у нас благотворительный вечер, на котором мое присутствие обязательно.

–Но ты ведь не любишь все эти сборища, Влад!

– Не люблю, верно, но совсем недавно я пришел к выводу, что законный и грамотный бизнес гораздо прибыльнее и полезней криминального, а так как я пожертвовал эту чертовую лошадь, которая обошлась мне дороже этих апартаментов, то мое присутствие на этом сборище даже не обсуждается.

– Так значит, мы летим в Нью-Йорк?

Черт. Выдыхаю, резко поднимаясь с кровати. Похоже, мозго*бства мне не избежать в ближайшие дни, и сам не понимаю, зачем киваю, соглашаюсь с ней, стараясь не смотреть в счастливое Янкино лицо.

Глава 2

Резкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть всем телом. Выругавшись, Инга устало поставила чашку с остывшим кофе на стол в своем кабинете, приветствуя нового служащего кивком головы.

– Инга Сергеевна, вас просит к себе Игорь Владимирович. Срочно,– добавляет почти шепотом.

От этого известия руки девушки тронула мелкая дрожь, и она поспешно спрятала их под стол.

В последнее время в этом заведении твориться черте что. Савко ходит злой как черт, и первые кто попадают под горячую руку хозяина, конечно же, девочки. Они уже и работать бояться. Оно и понятно, такие побои переносить изо дня в день, это вам не пряники жевать.

В политических верхах снова перестановка, Савко хотят лишить кормушки, и уже сняли с занимаемой высокопоставленной должности. Сейчас ему на глаза попасться, это самоубийство, но делать нечего, придется идти. Она и так отсрочила свое наказание почти на полгода.

Конечно, она прекрасно знала, зачем Савко ее вызывает на ковер. До него дошли слухи, что эта стерва слиняла, и ее след бесследно простыл.

Обреченно вздохнув, Инга направилась в кабинет к Савко, понимая, что возможно он уже определил ее участь, и она будет не самой завидной. Как Игорь Владимирович поступает с провинившимися, она знает не понаслышке. От того мороз шел по коже, и страх скручивал внутренности жгутом.