То, что сильнее (сборник)

На кухне она села на табуретку, сняла тонкие замшевые перчатки, открыла сумочку и достала изящный янтарный мундштук. Закинула ногу на ногу, щелкнула блестящей зажигалкой и красиво закурила длинную, с золотым ободком сигарету.

Растерянные соседи молча стояли в широком проеме кухни. Горлиха, наконец, очнулась и двинулась к своей комнате. На секунду она притормозила у своей двери, раздумывая, что ей делать. Конечно, хотелось, ох, как хотелось на кухню, где сейчас наверняка разгорается настоящая баталия, но в то же время ее сдерживало, что дома, в комнате, был муж, человек строгий и суровый, не терпящий склок и скандалов, и потерять лицо перед ним ей совершенно не хотелось.

Но любопытство и женская сущность взяли верх. Горлиха все же подошла к кухонному проему и тихо встала у кого-то за широкой спиной.

Дама вскинула подбородок и тоном, не терпящим возражения, обратилась к старухе Капустиной:

– Моих позови!

Желчная Капустина смотрела на даму, как удав на кролика.

А потом, вдруг мелко и покорно закивав головой, двинулась к черному ходу, к обитой жестью двери, в которую забарабанила кулаками и громко закричала:

– Глашка, Глашка, открой дверь, до тебя гости!

Дама громко вздохнула, скривила губы и недовольно произнесла:

– Господи, при чем тут эта старая дура Глафира? Тупые старухи.

А Глаша вместе с Капустиной уже входила в кухню. Увидев непрошеную гостью, Глаша заголосила в голос, по-деревенски:

– Какие черти тебя принесли, господи, явилась окаянная, ни стыда ни совести! Что, людей мучить пришла?

Глаша голосила бы еще и еще, но гостья резко и грубо ее прервала:

– Пошла прочь, дочь позови, Лариску.

От этой наглости Глаша замолчала на полуслове, негодующе всплеснув руками. Но звать Лару не пришлось – та уже стояла в кухонном проеме. Аннушка увидела, как бледная Лара отчаянно кусает губы.

Соседи обернулись. Дама встала с табуретки и, протянув руки, пошла навстречу дочери.

Лара отшатнулась и страшным шепотом закричала:

– Явилась? Кто тебя звал?! Уходи отсюда немедленно, пока отец тебя не увидел! Уходи, ни видеть, ни слышать тебя не хочу!

Лара отступила еще на шаг и прижалась спиной к стенке. Женщина остановилась на полпути и тихо и растерянно произнесла:

– Что ты, Ларочка, что ты. Не надо так волноваться. Я же с добром к тебе пришла, я же твоя мать.