То, что сильнее (сборник)

А как ей шел легкий прибалтийский загар и выгоревшие слегка на неярком балтийском солнце волосы!

Елизавета Осиповна теперь часто отсутствовала – помогала сыну по хозяйству и сидела с внучкой. Алевтина работать не пошла – к чему ломаться?

Аннушка решила, что уже пора серьезно готовиться в институт, все-таки девятый, предпоследний, класс. Мать оставляла ей обед – суп, второе – на несколько дней. Анюта корпела над учебниками. Поступать решила в педагогический, свято веря, что нет на свете профессии гуманнее и нужнее.

Как-то вечером в дверь ее комнаты постучала Лара.

– Ох, Анька, счастливая ты – полная свобода. А за мной Глаша шпионит, не дай бог. Даже месячные мои отслеживает – числа знает лучше, чем я.

Лара рассмеялась, а у Аннушки запылали щеки.

– Слушай, Анюта, у меня к тебе дело на сто миллионов. Может, выйдем, курнем?

– Кури здесь, – милостиво, по-хозяйски разрешила Аннушка и поставила перед Ларой тяжелую серую мраморную пепельницу. Мама приедет послезавтра, все успею проветрить.

Лара залезла с ногами на диван, заправила за уши волосы, глубоко вздохнула и затянулась сигаретой.

– Анька, мне неловко, конечно, но ты, и только ты, мне можешь помочь в этом важном деле.

Лара замолчала и опять сделала глубокую затяжку.

– Ну, в общем, что я все вокруг да около? Ты же свой человек, подруга!

При слове «подруга» у Аннушки забилось сердце.

– В общем, уступи нам с Вадькой комнату на пару часов.

Выдавив эти слова, Лара побледнела и испуганно посмотрела на Аннушку. Аннушка молчала, пытаясь переварить сказанное.

– Ну, что молчишь? Ты же знаешь нашу ситуацию – не приведи господи. У меня – Глаша, у него – мамаша его безумная, глаз с него не спускает, расписание лекций переписала. Просто Кабаниха какая-то. А здесь мы что-нибудь придумаем. Ну ездит же она к сестре и портнихе, эта чертова Горлиха! А тебе мы билеты в кино возьмем. А, Ань? Ну войди в положение! – почти просила Лара.

Ошарашенная Аннушка молчала. Конечно, предложение казалось ей неприличным и, несомненно, пошлым.

Но на кону стояла дружба с ее кумиром, почти идолом. Да и потом, взрослые люди доверяли ей, ей одной, свою самую сокровенную тайну. Мало этого, еще просили о помощи. И от нее теперь зависело их счастье и удача. Господи! Какая ответственность! В голове, правда, промелькнула мысль о маме – боже, если бы только она узнала, на что готова пойти ее благоразумная дочь! Но мама же не узнает. А значит, не осудит.

Лара молчала и тревожно смотрела на соседку.