Почти счастливые женщины

Но уехать без спроса и разрешения? Так самовольничать? Хватит ли у нее сил?

И все же решилась. Ехать собрались в воскресенье, с самого утра. По воскресеньям Маша не приходила, а Софья Павловна вставала не раньше десяти.

В шесть Аля проснулась и выглянула в окно. Софья была права – погодка стояла кошмарная. Середина апреля, а весной и не пахло. Темно-серое небо, казалось, лежало на голых кронах деревьев. Сыпал мелкий, колкий дождь. Кружа над помойкой, как ястребы над добычей, громко орали огромные черные вороны.

Под деревьями грязными черными опавшими кляксами еще лежал черный спрессованный снег.

На градуснике было плюс два.

Аля поежилась и вздохнула. Отменить поездку, позвонить Оле?

«Ну вот еще, ни за что! Пусть даже Оля откажется, а я все равно поеду! – подумала она. – Не сахарная, не растаю! Просто потеплее оденусь».

Не позавтракала, боялась разбудить Софью. Взяла с собой два бутерброда с сыром и два яблока. «Горячий чай купим на станции. Или выпьем у Лены». Надела резиновые сапоги, теплую юбку и дубленку.

Подумала и переоделась в куртку – на улице дождь, дубленку можно испортить.

На цыпочках подошла к двери Софьиной спальни. Тишина.

Уже на улице вспомнила, что забыла оставить записку. Но возвращаться не стала. Обойдется.

Олю ждала минут двадцать. Наверняка та проспала. А может, и вовсе передумала. С Олей такое запросто, человек она не очень надежный. Наконец Оля появилась – хмурая, недовольная, невыспавшаяся. Молча кивнула и пошла вперед.

Аля пошла за ней. На вокзале было шумно и суетно, сновали нагруженные сумками люди, носильщики кричали вечное «поберегись», зычно гудели поезда, и вкусно пахло углем и жареными пирожками.

Сели в электричку. Красные, замерзшие пальцы не сгибались. Но в электричке было тепло. Оля плюхнулась на сиденье у окна и отвернулась. Было видно, что о поездке она жалеет, но Аля ни о чем ее не спрашивала, не до того. Молчит, и пусть молчит. Аля закрыла глаза и задремала.

На сердце было черно.

Она ехала в свой родной городок, где выросла и прожила больший отрезок жизни с любимыми и дорогими людьми, где было много счастья и много горя. А теперь она ехала на свидание с прежней жизнью. Станет ли ей легче? Или будет еще горше и тяжелее?

На станции выпили горячего чаю с пирожками, и Оля немного пришла в себя. На кладбище доехали на автобусе. Автобус трясся на кочках, подпрыгивал и переваливался с боку на бок.

Оля недовольно хмурилась.