Цветы и птицы

Анна поднялась и, как больная, держась за стенку рукой, добрела до кухни. Оба, и мать, и сын, с тревогой разглядывали ее, вопросов не задавали – Каринка молча налила ей крепкий кофе и положила на блюдце бутерброд.

– Ешь! Впереди трудные дни. Надо поесть.

Анна отодвинула блюдце и только тогда разрыдалась. В этот момент до нее дошло – ее Игоря больше нет. И прежней жизни – пусть калечной, нечестной и неудачной – тоже. Ничего больше нет. Вообще.

Саша вышел из кухни, оставив подруг наедине. Анна захлебывалась слезами, а Карина просто сидела рядом и гладила ее по голове:

– Ну поплачь, поплачь! Дело хорошее.

В конце концов, ты же не по нему плачешь, Анечка, а по прежней жизни. По молодости вашей. По любви. Вот и поплачь.

– И по нему – тоже, – громко всхлипнув, прошептала Анна.

Карина не возразила.

– А как же! И по нему! Ну, разумеется, и по нему – кто же спорит?

Одному Карина точно обрадовалась – какое счастье, что дурочка Анька не успела уйти из их общей с Березкиным квартиры, а это означает, что никто не попросит ее отсюда уйти.

И счет в банке и что там еще тоже наследует она, законная вдова. А Березкин… Карина его никогда не любила, но жалко мужика – пятьдесят четыре года, что говорить.

Саша и Карина все взяли на себя, Анну к скорбным хлопотам не привлекали. Карина объявила:

– Похороны послезавтра, в Доме художника панихида, поминки там же, в ресторане.

– Поминки? – бесцветным голосом спросила Анна.

Саша почему-то глянул на мать и смутился. Карина отвела глаза и махнула рукой:

– Да все решат.

Тебя привезут и увезут, всё. Ни о чем не беспокойся, иди отдыхай.

Это все было странно. Она – жена, вдова. И кто за нее все решит? Коллеги и товарищи Игоря? Ну, наверное, это нормально. Или не очень? Анна была так растеряна, что плохо соображала. Понимала одно – послезавтра она увидит Игоря в последний раз. А что будет дальше… Какая разница? Кажется, жизнь закончилась…

Карина от нее не отходила – пыталась кормить, давала какие-то таблетки – от нервов и для сна.

Анна и вправду почти все время спала. Слава богу. Только так можно было пережить эти дни.

В день похорон она заметила, что и Саша, и Каринка страшно нервничают.

– Ребята, со мной все нормально, – пыталась успокоить их она, пошатываясь от слабости. – Я все выдержу и переживу, в конце концов… Я же собиралась от него уходить! – попыталась улыбнуться она.

Но улыбка вышла жалкой, кривой. Не улыбка – гримаса.

– Сядь, Ань! – вдруг твердо сказала Карина.