Измена. Время (не) лечит

Выглядел испуганным и измученным, но мне его ни капельки не жаль.

Он сам виноват.

И в том, что случилось со мной, тоже он виноват.

Смотрю в его предательские глаза и во мне волна ярости поднимается с новой удвоенной силой. Как он вообще посмел ступить в мой дом после того, как предал, изменил?!

Мама не заходит, стоит в коридоре и нервно теребит свой кулон на цепочке.

– Где ты была? – спрашивает, нарушив долгое молчание. Не решается подойти, смотрит на меня с чувством сожаления и зажимает кулак в зубы.

На его глазах вижу, что наворачиваются слёзы, вот только они сейчас уже не помогут. Ни мне, ни ему.

– Что же ты с нами сделал? . . Как ты смог? . . Я же тебя любила! – я тихо рыдаю, уставшие глаза горят огнем от боли и обиды.

Он стоит и тоже плачет, не отрывая свой взгляд от меня, точнее от того, что осталось от меня. Пожимает плечами и не находит слов, чтобы оправдаться.

– Я . . . я же дышать теперь не смогу, – хочу кричать во весь голос, но максимум, на что я способна это сиплые слова, которые слышны через раз.

Сорванный голос больше не может терпеть издевательств, мне нужно время, чтобы восстановиться.

– Мне жаль . . . мне так жаль. . .

– Не подходи, не смей! – качаю головой в знак протеста. – Не после того, как ты был с другой. . . – последние слова еле выдавила, силы заканчивались. Ещё немного и я снова потеряю сознание.

– Малыш, я сожалею . . . Если бы можно было вернуть время назад, я бы никогда, слышишь, никогда . . .

 Дай нам шанс, один последний раз. Я прошу тебя, я умоляю тебя! Мы переживём всё это, только позволь быть рядом, я залечу все твои раны . . .

– Не называй меня больше так, не называй, – сквозь слёзы улыбаюсь ему, он всё понимает, понимает, что я не прощу его. – Мои раны теперь никто и никогда не сможет залечить. . .

Глава 5.

Мама слышала весь наш разговор и в ужасе замерла, одной рукой закрывая губы, а второй схватилась за сердце. Кажется она была в шоке.

– Марк, Бога ради, скажи, что это всё неправда!

– Алевтина Петровна, я .

. . – он не смог ничего ей ответить, опустил голову стыдясь.

– Господи . . . – выдохнула мама.

– Уходи! – вмешалась я, не выдерживая больше его присутствия.

Он поворачивается ко мне и неистово качает отрицательно головой.

– Нет, нет! Не прогоняй меня . . . Прошу тебя . . .

– Уходи! – повторила своими пересохшими губами. Это одно из последних слов, что он от меня услышал.