Жалейка

Зверь перевел на мальчика пьяный мутный взгляд, решая его судьбу. Это продолжалось лишь долю секунды, но человек успел ею воспользоваться. Рывок, когда все силы брошены вперед… Мужчина вскочил на ноги, обхватил медведя за шею и задушил его.

В тот день время, как во сне, то растягивалось до бесконечности, то мгновенно складывалось, как пружина, скрывая, сплющивая события. Никто из ребят не успел понять, как это произошло. У всех в памяти запечатлелась картина: медведь в агонии ползет к логову, вырывая когтями куски мха, а человек сидит на земле, обхватив руками окровавленную голову…

Когда мальчишки помогали спасителю подняться на ноги, то впервые рассмотрели его мертвенно-бледное лицо с горящими карими глазами.

– Не бойтесь, все позади… – рассмеялся он, оскалив ровные крепкие зубы, и потерял сознание.

Мальчики соорудили носилки из еловых лап и притащили мужчину в деревню. С тех пор он остался жить среди них, в заброшенном доме на опушке леса. После схватки с медведем он потерял свое прошлое, не помнил ни имени, ни фамилии, ни места, откуда пришел.

– Называйте меня Игнатом, – сказал он однажды. – Мне нравится это имя. Переводится оно знатно – огненный, воспламененный… Хорошо ведь?

– Медведь лишил этого человека родного дома и племени, но подарил ему нечеловеческую мудрость, – говорили об Игнате старики.

В деревне он быстро снискал уважение своей рассудительностью, добротой и внимательностью.

Родители спасенных ребят собрали все необходимое для обустройства на новом месте и принесли к дому на опушке леса.

– Спасибо, мил человек! Не доглядели мы, а ты спас и наших ребятишек, и нас всех от чудища, себя не пожалел! Что могли собрали тебе на первое время… Не побрезгуй…

Игнат поблагодарил их и сказал, чтобы все принесенное положили рядом с шестом, на котором болталась отрубленная голова одноглазого медведя-людоеда.

Так и повелось: если кто приносил Игнату гостинец, то оставлял рядом с шестом, под головой медведя.

Жалейка

– Дядя Игнат, дядя Игнат! – Фрося с криком вбежала в незапертую калитку и, испуганно оглядываясь на медвежью голову, постучала в дверь.

– Кто это пожаловал? – распахивая дверь, спросил Игнат. – А-а-а, это ты, Ефросинья. Я думал, мышка полевая или птичка небесная ко мне скребется. Так поглядишь, в чем душа только держится, да? А как присмотришься – кремень, а не ребенок… В чем же твоя сила? Никак понять не могу… – тихо добавил он и задумчиво улыбнулся.