Жалейка

«Лучше было тебя, крысеныша, утопить, чем так бездарно лишиться жизни…» – зло шипела она с печи.

Потом забредила и чем дальше, тем хуже, а когда слова все закончились, захрипела голой ненавистью – так, что и подойти лишний раз было страшно. Особенно ночью… Особенно, когда в окошко заглядывало бледное лицо луны.

«Неужели она и правда когда-то дала жизнь моему отцу? – с грустью думала Фрося, с головой прячась под одеяло от холодной страшной ночи и от своей единственной родственницы. – А вдруг папа был таким же?.

. Чужим, злым, черствым… Нет! Не может быть! Он был хорошим! Очень хорошим!!!» – Сердце девочки сразу вступилось за человека, которого любило, несмотря на давнюю разлуку и плотный, черный занавес забвения.

Огромное любящее сердце Фроси согревало ее маленький мир, едва сокрытый от посторонних глаз тонкой человеческой оболочкой.

Схватка с медведем

Игнат жил на хуторе у самого леса. В небольшой избе, возле которой заканчивалась деревенская дорога.

Он не растил огород и не засеивал поля, весь участок возле дома зарос полевыми душистыми травами, вместо сада шелестели осины и клены.

В этой запущенности было что-то дикое, буйное, свободное.

Фрося любила бывать в гостях у дяди Игната, пить чай с диким медом, слушать длинные сказочные истории, которые он рассказывал умело и с удовольствием. Игнату нравилось, что возле него всегда вьется деревенская детвора, и никогда не жалел для ребят ни времени, ни чаю.

Единственное, что всегда пугало – это голова медведя, насаженная на высокий кол, вкопанный возле крыльца его дома.

Фросе было так страшно на нее смотреть, что даже руки начинали дрожать и отниматься.

Это была здоровенная голова, покрытая рубцами и струпьями. Шерсть висела клоками, пасть была ощерена, по зубам ползали мелкие жучки и черви. Один глаз у медведя был выбит и зарос корявым уродливым шрамом, место второго занимал мутный стеклянный шар.

Игнат тоже был пришлым, как и Фросины родители. Откуда он пришел – не знал никто, даже он сам.

Голова медведя была единственной вехой его прошлого, поэтому он хранил и берег ее. Тем более это была славная веха.

…Медведь-людоед много месяцев держал всех в страхе. Он подкарауливал людей, терпеливо выжидая добычу. Темными ночами приходил в деревню, бродил по улицам, кидался на заборы, убивал собак. С первыми лучами солнца он, хромая, возвращался в чащу. Но страх у людей не проходил. Казалось, в любую минуту медведь может появиться снова.