Сказка о квартире-избушке, Ленке-старушке, Бабе-яге, Кощее, Иване и его «харлее»

Все кругом в копоти черной,

в паутине плетеной,

в пыли вековой.

И ни следа прежнего комфорта

и евроремонта.

Глянула на себя Ленка,

а на ней – лохмотья драные,

на ногах – лапти рваные,

на голове – космы лохматые,

грязные, косматые,

тряпицей худой увязанные.

Посмотрела она в горшок медный, да так и ахнула:

не Ленка это вовсе, девица-красавица,

а старуха древняя, некуда уж стариться,

носатая, горбатая,

беззубая и грубая,

в морщинах, со складками,

с патлами-прядками.

Нету блеска гламурного,

нету вида пристойного.

«Ах, вот кто беду накликал, – догадалась Ленка, вспомнив слова подруги-обидчицы и соседа безрогого. – Ну, я им еще покажу!».

Но угроза была напрасною.

Никак ей отсюда подобру-поздорову не выбраться.

В избе ни окон, ни дверей.

Опечалилась девица-старушка несказанно,

стала думу крепкую думать,

да ничегошеньки не удумает.

А тем временем голод ее одолевает,

пустое брюхо о себе заявляет.

Услыхала кошка Ленкино урчанье

и приносит ей за хвост мышку дохлую.

– Фу, мерзость какая, – вещает Ленка с отвращением. – Ну хоть бы что порядочное пожрать. А?

А кошка об ноги Ленкины трется,

ласково мяукает,

к чурбаку широкому подойти приглашает.

А на том чурбаке яства невиданные:

мыши летучие,

змеи гремучие,

кузнечики прыгучие.

Все сушеное, перченое,

к трапезе приготовленное.

– Ис-спробуй, мур-р, – нашептывает кошка голосом человечьим.

Сомкнувши очи и заткнувши ноздри, проглотила Ленка все разом и ощутила в себе силы великие.

Тут ворона, птица черная,

с шесточка встрепенулася,

подхватила крылышком плашку глиняную,

зачерпнула из бочки водицы тухленькой,

поднесла ее к устам Ленкиным.

– Испей, – каркает ворона голосом человеческим.

Ленка выпила все залпом, и зеленый блеск брызнул из ее очей, и все кругом светло-весело сделалось. И почудилось Ленке, что все ей тут по сердцу, и возликовала она, и расхохоталася.

А кошка с вороною —

подружки ее названые —

подле нее скачут-прыгают,

потешаются-радуются.

Тут кошка к очагу подбегает,

очами хищными сверкает,

и очаг от искр ее сам собой загорается,

жарко горят поленья ольховые.

Потом ворона к котлу подлетает, над котлом кругами кружит, приговаривает:

– Кар-кар, вар-вар.

Бурли, вари —

правду говори.