Сказка о квартире-избушке, Ленке-старушке, Бабе-яге, Кощее, Иване и его «харлее»

Глава 4

Иван, добрый молодец,

в детстве был послушным мальчиком,

учительницы своей строгой боялся,

потому учиться старался,

чтением книг не гнушался,

сказок-былин премного читал

и крепко их запоминал.

И знал наперед,

что лес колдовской

нечистью поганою

полон бывает.

И потому, страхом лютым обуреваемый,

скоро мчался по лесу,

покуда из сил не выбился.

Видит, посередь рощи сосновой

пенек стоит,

мал пенек, невысок.

«Дай, – думает, – сяду, посижу,

об жизни потужу».

А пенек невысок,

не будь деревяшкой зазряшной,

скок – и вскочил неваляшка.

Чудище лесное,

страшное, ужасное

предстало перед очи Ивана:

столетний дед,

в шкуру звериную одет,

заместо кожи – кора тополиная,

заместо ног – копыта козлиные,

на голове – рога,

на копытах – лапти,

правый с левым перепутанные.

На Ивана глядит,

очами зелеными блестит,

рогами-ветвями бодает,

голосом хищным завывает.

Задрожал Иван,

закричал Иван

да и деру побыстрее дал.

Долго бежал он куда глаза глядят,

из сил выбился.

Видит, стоит дерево посередь поляны —

осина горбатая,

ветвями богатая.

«Дай, – думает, – к осинке-то прислонюся,

силушки наберуся».

Только подумал,

как услышал смех девичий

звонче колокольчика.

Поднял голову, а на суку девица сидит,

очами зелеными блестит.

И ни во что девица не одетая,

заместо волос – листья осиновые,

заместо ног – хвост рыбий.

Дева рукою молодца манит,

хохотом колдовским разум дурманит.

Но не таков был Иван,

чтоб неведому соблазну поддаться,

а мудро порешил самому спасаться.

Только и видала его русалка длиннохвостая.

Долго несся Иван,

ломая ноги,

обдирая руки,

набивая шишки.

И примчался он на болотце топкое,

тиною подернутое,

кочками усеянное.

Чуть не увяз заживо,

да вовремя образумился,

зацепился обеими руками

за кочку с корнями

и смекает себе:

«Не уйду отсюдова, покуда не отдышуся,

хорошенько не осмотрюся».

Но не успел и подумать,

как кочка сама собой выросла

и чудищем поганым, кикиморой болотной, сделалось.

Глядит Иван, а это старуха зеленая,

водорослями увешанная,

руками-плавниками шлепает,

очами зелеными хлопает.

– Заманю, утоплю, —

говорит кикимора голосом булькающим, —

захочу – замочу.