Лучший друг моего парня

– Да? Спросим у Стаса? – округляю глаза и поворачиваюсь в сторону парней, словно и правда собираюсь поинтересоваться у них об этом.

Конечно, я ничего такого делать не буду. Это просто провокация и демонстрация моих зубов для кучки этих мажорок. Им придётся взять меня в свой круг, даже если они все будут меня ненавидеть.

– Стас – мой парень! – взвизгивает подруга белобрысой и вскакивает на ноги, гневно смотря на неё. – Ты же клялась, что у вас ничего не было!

– Ничего и не было!

– Как интересно, – Захватываю коктейльную трубочку губами и уже собираюсь посмотреть на куриные бои, как за воротами раздается гул двигателя машины.

Сердце пропускает удар. Вот чего я ждала весь день? Потому что на подсознании знаю, кто сейчас войдёт во двор, только его здесь и не хватает. Против воли перевожу взгляд на ворота.

Мирон появляется не один. С ним заходят несколько девушек модельной внешности, в таких микроскопических купальниках, что мне хочется взять лупу и удостоверится, точно ли они на них есть.

На Мире джинсовые шорты, опять до неприличия дырявые. Столько денег, а возможности зашить шмотки нет? И обычная чёрная майка. На глазах у него солнечные очки, но даже их наличие не мешает мне поёжиться, вспоминая его дьявольский давящий взгляд. Он ведет головой, осматривая задний двор, чуть дольше задерживает взгляд на наших шезлонгах и скользит дальше.

Вика садиться прямее, поправляя лямки купальника. Теперь понятно, кого ждала и она.

– Гейден! Какие люди и без охраны! – выкрикивает Саша и двигается навстречу дорогому гостю.

Они останавливаются рядом. Соколов быстро обнимает Мирона, похлопывая того по спине и отстраняется. Мир лишних телодвижений не совершает. Они о чём-то тихо переговариваются, пока девушки-модельки скучающе оглядываются и морщат свои сделанные носы.

Дача Саши, конечно, не Дубаи, но их пренебрежительные кривляния обижают даже меня. Хотя мне в основном фиолетовы чувства других.

– Гейден? Это кличка собаки такая? – вырывается из моего рта, прежде чем я успеваю сообразить, что говорю это вслух.

Слышу рядом громкий смех. Вика смеётся, запрокинув вверх голову, тряся своими темными волосами, и содрогается всем телом, пока её фрейлины всё ещё собираются устроить бои без правил за Стаса.

– Почти. Прежде никогда не слышала, чтоб древний голландский род так принижали.

– Род? – переспрашиваю тупо.