Лучший друг моего парня

 – Со своим поругалась? Что, не понравилась его друзьям?

– Скорее наоборот, – выдыхаю, пораженно смотря на вход.

Мирон собственной персоной. На нём обычная чёрная футболка без рисунка и вчерашние джинсы с рваной коленкой. На ногах – потрёпанные жизнью кеды. В руке несколько бумажных пакетов известных брендов, а на лице скучающее выражение.

Так и не скажешь по нему с первого взгляда, что мажор-извращенец. Немного впереди него идёт женщина. С платиновым каре и очками в роговой оправе на переносице.

Хотя в наш магазин часто заходят “мамочки”, со своими сыночками-альфонсами.

Мирон со скучающим видом следует в глубь магазина за женщиной, которая разглядывает платье на манекене при входе. Она что-то говорит ему, и он дёргает подбородком.

Ещё немного, и его взгляд наткнётся на меня, прячущуюся за рейлом скидок.

– Я на перерыв, – бормочу еле слышно и юркаю в открытую дверь подсобки.

В затылок словно всаживают сотню пуль, но я надеюсь, это лишь моё больное воображение.

– Ага, давай. Здравствуйте! Это из новой коллекции, здесь у нас зона сейла, если что-то интересует, вы всегда можете меня позвать. И я помогу вам с размерами, – слышу голос Таньки как через вату.

– Спасибо, мы пока сами, – отвечает женщина.

У неё красивый мягкий голос, да и сама она просто шикарна. Ухоженная, утончённая, вежливая. Она его мать?

– У меня есть вопрос, – голос Мирона пробирает до костей.

Я опять его подслушиваю и прячусь. Остается только молиться, чтобы он меня не заметил. Хотя я уже проклинаю своё импульсивное решение сбежать из зала.

Таня что-то отвечает ему. Мирон – ей. Я ничего больше не слышу, они говорят тихо, шёпотом.

Сердце колотится, ударяясь о рёбра с отчаянной силой. В кровь вбрасывается адреналин. Прям как в тот раз, когда я стащила у Мирона ту пачку денег и оставила его ни с чем.

– Ку-ку, Ангелок. Поиграем в прятки? – раздаётся справа, и я вскрикиваю от неожиданности.

Оборачиваюсь и прижимаю руку ко рту. Убью Таньку! Зачем она его сюда пустила…

Мирон опять улыбается этой своей жуткой улыбкой, от которой у меня внутри всё сжимается. Надвигается на меня, предварительно прикрыв за собой дверь подсобки. Отрезал нас от Тани и своей спутницы. И отрезал мне все пути отступления, загоняя в угол.

Смотрит так, как умеет только он, словно на мне совсем нет одежды.