Совсем другая история. Практика хаоса

 – Где? Я его не вижу? Где Корина, где Санд?

– Ой, чёртовы сёстры и Святые Старейшие, Нефина! Не тупи! – выругался Праг. – Твоей сестры здесь нет. И это не Санд! Ну?!

Женщина внезапно понимающе кивнула.

– Ах, да… Санд! Я так рада, что ты приехал, – затем неуверенно добавила. – Один, и без матери…

Праг повернулся к мальчику.

– Сколько тебе лет, заморыш?

– Шесть.

Праг с сомнением осмотрел ребёнка с ног до головы.

– Не тянешь ты на шесть. Хилый уж больно. Ладно, запишем, будет тебе пять, как Санду.

Что ж, новый Санд, давай располагайся. – Праг подтолкнул мальчика к дверям, поймал себя на том, что избегает зелёного взгляда. Глаза мальчика испугали его.

– Теперь ты принадлежишь мне и не вздумай сбежать! Я из-под земли тебя найду! И так отметелю, что твои жуткие зыркала лопнут! Если не получится из тебя курьера и ты станешь бесполезным – я удавлю тебя, вот этими руками, понял?

Парень не отозвался.

Он вошёл в дом, осмотрелся. Неосознанно мальчик понимал, что угрозы, несмотря на свои слова, этот коренастый ему не несёт.

– Иди, садись сюда, – он подозвал парня к окну, к свету. В комнате было прохладно и сумрачно. Задержав дыхание, поднял подбородок Рэна, повернул к свету и, пересиливая свой страх, начал рассматривать:

– Ты посмотри-ка! Какие у нас глаза! – Мужчину на этот раз, к его собственному удивлению, не испугал этот взгляд. Мальчик, в свою очередь, внимательно разглядывал контрабандиста.

– Ты, как степной спин! Чё у тебя зенки такие странные? Мамка с вертилом согрешила, а?! Вертила может обращаться в зверя, знаешь, да? Хотя, не-е-е… Твой папка не вертила, зрачки-то человечьи.

Цвет только… – бубнил Праг, поворачивая голову мальчика за подбородок то влево, то вправо.

– Что ж, спинов сын, будешь теперь отрабатывать свою пищу. Иди, отоспись. Завтра, если пройдёшь проверку, я возьму тебя учеником. – Он подмигнул Рэну. – Узнаешь тогда много чего! Научу тебя всему, что сам знаю. Пока иди-ка ты на второй этаж. Да осторожнее там! Последняя дверь налево – будет твоя комната.

Всё, топай, давай, мне тут обмозговать кое-что надо, – с этими словами Праг сел в большое, обитое лоснящейся коричневой кожей кресло, даже не замечая уснувшую на большой кровати светловолосую женщину.

Мальчик молча, опустив глаза, осторожно подошёл к лестнице, ведущей на второй этаж, обернулся на Прага.

– Иди-иди, дохляк, – заторопил того мужчина. – Да умойся, мелочь, смотри, не замарай мне простыни. Умывальня рядом с комнатой.