Кот из Города дождей

– Кто-о-о потревожил мой покой?

Темная фигура в балахоне, состоящая из тумана и сгущающихся зимних сумерек, проявилась за спиной Кота. Руки призрака были скрещены на груди. Порывистый ветер колыхал длинный балахон, отрывал куски подола и уносил прочь, пугая крикливых чаек. Кот обернулся, поймал недовольный взгляд из-под опущенного капюшона.

– Привет, Гриш, как дела? – Как ни в чем не бывало, ласково начал Кот. – Садись рядом.

– Постою-у-у… – Гулко ответил призрак. Панибратство Кота его явно обижало.

– Есть чего поесть? – Кот раскрыл огромные влажные глаза и снизу вверх жалостливо посмотрел на призрака.

– Попрошайка. – Он хотел сказать это с величественным презрением, но голос Гриши дрогнул, и получилось лишь добродушное ворчание.

Он раскинул руки, и его широкие рукава подняли шквал ветра. Капюшон слетел, седые длинные волосы разметались, на груди открылся большой черный крест с толстой цепью. Волны с силой ударили о стены крепости, поднялись столбы брызг, к ногам призрака посыпались мелкие монеты, поднявшиеся со дна.

Монеты блестели, как маленькие рыбки, выброшенные на берег. Кот, забыв о приличиях, ловил их пастью прямо в полете, смешно подпрыгивал, дрыгая в воздухе всеми лапами. А потом с хрустом грыз кусочки металла, брошенные туристами в надежде вернуться в Город снова.

Призрак снова накинул на голову капюшон и сел, обняв костлявыми руками колени. Он смотрел на пируэты счастливого Кота и умильно, по-стариковски вздыхал.

Наконец Кот наигрался, и на него навалилась сытая ленивая истома.

– Брысь! – Гриша погрозил коту длинным пальцем с черными обломанными черными ногтями. И тут же потрепала за ушком. – Я знаю, что в Городе открылась червоточина. Но это не мы. Тени умерших не причиняют вреда реальному миру. Живым нужно бояться живых.

– Гриша, это было что-то необычное, я с таким не сталкивался. Что-то очень мощное и в то же время непредсказуемое, как извержение вулкана.

– Или как настроение женщины. – Задумчиво добавил Гриша и томно вздохнул, вспоминая о давнем романе. – Призраки не могут самопроизвольно появляться и исчезать. Мы привязаны к сильным чувствам, которые нас породили. А еще привязаны к месту, где при жизни испытали эти чувства. Духи паразитируют на эмоциях реального мира, но не могут влиять на него.

– Ну, тебя же не в крепости убили, а ты тут околачиваешься.

– Я – другое дело.