Папина дочка

Мне кофе, пожалуйста, – спокойно ответила я и пошла к креслу, прежде всего намереваясь с дороги выпить бодрящий напиток, а потом уже в душ, переодеться и на пляж.

– Ваш кофе, – как по мановению волшебной палочки, материализовалась чашечка на блюдце и парочка конфет.

Однако не успела я и первую отправить в рот и глотнуть кофе, как раздался звонок. Папа?!

– Злата, надеюсь, ты поняла, что принятые мною решения не отменяются? Сейчас подъедет машина, отвезет тебя в аэропорт. Геля купит билет на ближайший рейс, а свой обратный по приезду сдашь.

Вот тот случай, когда нужно иметь наличку при себе. Чего было не захватить?! А у меня в рюкзачке какая-то мелочь на сувениры.

Ужасающая реальность все ярче и отчетливей вырисовывалась в моей голове. Зная папу, можно не сомневаться, что он сделает так, как сказал. Что касалось моих «хотелок», тут я им вертела, как лиса хвостом. А вот если речь зашла о его решениях, тут он не сдвинется в сторону. Ну нашла коса на камень, что называется! Не знаю, как, но не подчинюсь.

Хотя оказаться за тысячу километров от дома, без денег – это тот еще квест.

Давясь непрошенными слезами, я бережно развернула конфетку, откусила, запивая маленьким глоточком кофе. Возможно, это моя единственная еда на предстоящие две недели. И я такая изможденная, с синими кругами под глазами от голода, пошатываясь, поднимаюсь по трапу самолета и, как «Последний герой», со слезами радости вгрызаюсь в сэндвич, который принесут после взлета.

Я шмыгнула носом, донельзя растравив душу. Нет, две недели голода я не выдержу. И где я буду спать? Божечки! На пляже, свернувшись калачиком на какой-нибудь картонке от телевизора?

Но у меня есть выбор – сейчас выйти и сесть в такси, любезно подогнанном мне родителем. Или выйти через какой-нибудь другой выход и доказать, что я не кукла, в которую можно играть.

Я посматривала передачу «Орел – решка» и видела, что ведущие, скажем тоже, не нищеброды, по выбору монетки оставались один на один с неизвестным городом и ста долларами в кармане.

И как мне выжить эти две недели? На одной чаще весов – страх и беспомощность, на второй – злость на отца и жгучее желание самоутвердиться.

– Разрешите пройти! – голос принадлежал официантке, несущей заказ в номер.