Hometown средней полосы

Героиня поспешно ее проглотила и вспомнила с тоской о колбасной нарезке и пицце, оставшихся на работе.

– Во имя истинных макарон, фрикаделек и фалафеля! Приятного аппетита.

– Спасибо. – автоматически шепнула Антонина Семеновна.

Женщина кивнула, отошла от алтаря и достала свой телефон из кармана.

– Ты здесь родилась?

– В Серове. – удивленно ответила Антонина Семеновна. – Это маленький город, на севере…

– Прям родилась там? – перебила Оля, сверля ее взглядом.

– Да.

– Ну что ж, хорошая новость – там отличная почта, не то что наши трущобы.

Я туда на паломничество даже ездила.

Женщина мечтательно закатила глаза, будто рассказывала о любимой песне Стаса Михайлова.

– А какая плохая новость? – осторожно уточнила Антонина Семеновна.

– Надо ехать туда. Пройти обряд можно только в родном городе.

– Я там давно не была, меня с работы вряд ли отпустят… – начала было Антонина Семеновна.

– Иначе съедят. – отрезала Оля. – регистрирую тебя на прохождение обряда охотницы. Имя скажи.

Сейчас за минуту тебя запишу в адепты через приложение. Ты веган? – буднично забубнила женщина, забивая данные Антонины Семеновны в телефон.

– А причем тут веган? – героиню почему-то напугал этот вопрос.

– Потому что веганов причащают фалафелем, а нормальных людей – фрикадельками.

– Это что же, веганы ненормальные? – Антонина Семеновна была так сбита с толку, что вполне могла бы поверить, что все вегетарианцы – инопланетяне.

– Нормальные они. – хмуро подтвердила Оля, но как будто неуверенно.

Пока она вносила в приложение паспортные данные, Антонина Семеновна тоже залезла в телефон и принялась изучать историю человека с дуршлагом на голове, основавшему культ макарон.

– Хочешь есть? – вдруг спросила Оля.

– Что? Нет. – героиня аж вздрогнула от этого вопроса и поспешно засунула телефон в карман пальто.

– Пойдем, что мы у алтаря-то, в самом деле. Проведу небольшой ликбез и дам тебе… эх, дам тебе одну штуку, чтобы доехать до родины в целости.

Женщина сняла белую худи, и Антонина Семеновна увидела на ее шее невнятный кулон, похожий на комок слипшихся спагетти.

Они вышли из каморки. Снова потянулись коридоры, заваленные мешками с письмами и посылками. Антонина Семеновна посмотрела на потолок и ахнула: высоко наверху, на шестиметровом потолке вилась красивая граффити, посвященная жизнеописанию человека с дуршлагом на голове.

Антонина Семеновна решила, что еще один переход по коридорам со сломанным каблуком она не осилит.