Твой шёпот в тумане

Вардам-то я призналась, что одинокие мы, а Кьерну – нет. Совестно мне стало, не заслужил он лжи.

Дверь, ведущая в дом, скрипнула и на пороге появилась взволнованная Талия. Увидев меня, женщина всплеснула руками и побежала к нам.

– Где тебя носило? – воскликнула она. – Эгор с рассвета в лес тебя искать побежал, вот только воротился. На нём лица нет. Эмбер я насилу усыпила. Девочка с дуру руки на себя наложить собралась. Что же ты, Томма?

Я не знала, что ответить. Вроде и вины за мной нет, но взгляд сам собой опускался к земле.

– Уймись, женщина, – на выручку ко мне пришёл Кьерн, – девочка всю ночь от мертвяков пряталась, а ты вместо того, чтобы её покормить да согреть, накинулась с руганью.

Талия отпрянула от нас и с изумлением глянула на северянина.

– Так я… – попыталась оправдаться она.

– В дом пошли, там ей всё и выскажешь. Где всё-таки мужики ваши?

Талия, ухватившись нервно за свою толстую русую косу, странно глянула на воина.

– Так нету их. Один мой сынок на два дома, – негромко пробормотала она.

– А за сараем? Что, нет никого? – хмыкнул Кьерн.

– За сараем, – Талия не поняла, о чем он, – так могилы там, господин.

– Я северянин, женщина, – приставив калитку к шаткому забору, Кьерн решительно вошел во двор, – а к северянам обращаются не господин, а вий.

Мы кивнули. Чего уж тут непонятного.

Зайдя за сарай, Кьерн нахмурился. Мы неторопливо последовали за ним, при этом Талия странно придержала меня за руку. Обогнув строение, я замерла. Рядом с могилами родителей и брата непонятно откуда взялись еще три неглубоких пустых ямы, а у изголовья каждой пристроена плоская доска от забора с табличкой. Подойдя ближе, я прочитала: «Томмали», «Эмбер», «Лестра».

– Это что? – выдохнула я, опешив.

– Я Эмбер с утра нашла, хотела узнать, готова ли ты идти, ну, знаешь… с Эгором. А она тут сидит вся в слезах, последнее имя ножом дорезает.

Прикрыв глаза от ужаса, я не сдержала слёз. Ко мне потянулась мужская рука и, обняв за плечи, прижала к сильному и тёплому мужскому телу.

– Это что вообще такое? – уточнил северянин, легонько поглаживая меня по спине.

– Могилы для меня и сестёр, – глухо призналась я.