#LiteraNova. Сборник

Цифры скакали со страницы на страницу, разбегались в разные стороны, рассыпались на кусочки, собирались в другие циферки… Даня взял карандаш и превратил корявые холодные линии в букет фантастических цветов.

– Рисуется само, – прошептал он удивленно. – Папа, у меня волшебный карандаш!

Но папа в волшебство не верил и так посмотрел на него, что Данька попятился и снова залез под стол.

От мамы всегда хорошо пахло, и ногти у нее были длинные крепкие, как стальные ножи. Маникюрша и парикмахер приходили к ней сами, потому что у мамы не было времени бегать по салонам.

– Надо отдать его в футбольную секцию, – говорила мама. – Я не хочу, чтобы он сидел под мебелью и разрисовывал обои. Не хочу, чтобы его считали странным и чтобы он умер под забором.

Мама считала, что все странные люди неизменно и быстро умирают в самых печальных условиях или отрезают себе уши, как Ван Гог. О Ван Гоге Даня ничего не слышал, но рисовать перестал.

В прикрытом скатертью темном углу Данька хранил несметные сокровища: блокнот с замочком, большую перламутровую ракушку, компас со светящимися стрелками, двух оловянных солдатиков. Еще у него под столом жил плюшевый заяц, сшитый бабушкой-невидимкой. Даня бабушку никогда не видел и поэтому был очарован ею. А в маленькой железной коробочке из-под конфет хранились монетки из разных стран мира. Мама не любила их и говорила, что по ним туда-сюда бегают армии иностранных микробов.

Сидя под столом, Данька невольно подслушивал однообразные разговоры родителей о его, Данькиной судьбе. Папа говорил, что он непременно должен поступать на экономический факультет. А мама считала, что у юристов перспектив гораздо больше.

– Мы пошлем его в английский колледж, там самое лучшее образование, – говорила она. – А куда современному человеку без хорошего образования? Только в дворники.

Даня разговоров не любил. Он незаметно вылезал из своего укрытия и забирался на подоконник. Дане нравилось смотреть в окно и наблюдать за миром. Его до самой глубины души удивляло вечернее солнце, исчезающее где-то на краю Земли алым расплывчатым яблоком. Он допускал, что Земля круглая.