Узник тумана

Непонятно откуда подул пронизывающий ветер.

Палочка качнулась и замерла.

Крепко сжимая верёвку, я почувствовала слабый рывок. Ещё один.

Запрещая себе верить в удачу и надеяться на улов раньше времени, я резко дёрнула и потащила снасть. Шла она тяжело. Несколько раз мне приходилось ослаблять верёвку, чтобы не порвать. Наконец, над поверхностью показалось белое брюхо крупной клыкатки. Проклиная свою удачу, я подтащила рыбу ближе к борту лодки. Змеевидное тело извивалось, не позволяя мне ухватить свою добычу под неострые жабры или за глаза.

Одно неловкое движение, и эта тварь намертво впилась в мою кисть. От резкой боли я зашипела и, схватившись второй рукой за добычу, надавила ей на глаза, втаскивая в лодку. Клыкатка продолжала сжимать челюсти, грозясь оставить на моей коже ещё пару шрамов, коих там и так было в избытке. Нащупав под банкой короткую дубинку, выдернула её левой рукой и без сожаления нанесла удар по голове рыбы.

Эти твари на моих глазах однажды тонущую послушницу сожрали.

Мы даже подплыть не успели, как они, вцепившись ей в лицо и обвив шею, уволокли на дно.

Только вода, окрашенная в алый цвет, бурлила, прямо намекая, какой пир там творится.

От этого воспоминания мне стало не по себе и я ещё раз двинула твари по голове, чтобы наверняка.

Клыкатка обмякла и разжала челюсти.

Выдернув из её пасти крючок, насадила на него кусочек дурно пахнувшего мяса её же сородича.

И снова ожидание.

Порывы ветра создавали на воде рябь. Туман рассеялся, и показались лодки.

Они плыли в полной тишине. Взявшись за весло, я приготовилась спешно удалиться с этого места. Причиной тому были те, кто сидел в этих ветхих судёнышках.

Мёртвые.

Нет, не те неразумные умертвия, что слоняются по лесам, и не утопленники, что порой, мыча, ползают на отмелях. Этих коренных жителей тумана называли «обречённые».

Много ходило вокруг них легенд.

Не раз я раскрывала свитки, в которых рассказывались истории о целых деревнях, которые захватывал смертоносный туман.

Их несчастные жители просыпались наутро мёртвыми. Все как один: и старики, и дети.

Время шло, их тела усыхали, но они продолжали мыслить, чувствовать, порою даже сострадать.

Я не особо боялась обречённых, но всякое бывает. И среди них хватает последователей Танука, которым за честь возложить на алтарь живую.

Внимательно следя за караваном лодок, пропустила момент поклёвки. Только когда верёвку дёрнуло, я опомнилась и, выпустив весло, тихо рванула её на себя.